Она дружелюбно улыбнулась. Рябинин молчал, пораженный, но еще ничего не понявший. Следующие секунды ложились в сознание ясно, как светлячки: маска, ее маска дружелюбия неожиданно блеснула злостью. Нет, Калязина не заменила ее на злобную — она хотела казаться доброй. Но напускное добродушие, как белый фон, высветило злость ярче прожектора. Вот как? Тогда нужно пытать этих людей добром, как чертей крестным знамением…
— Я не подменяла никакой шубы.
— Вы только что хотели говорить правду…
— Я и сейчас хочу.
— Что же вам мешает?
— Ничего не мешает — я ведь ее сказала.
Отдаленная надежда… Откуда она — уж не от его ли наивности? Скромная одежда и понурый вид… Да, на этот раз Калязина не знала, зачем вызвали и что ее ждет. Поэтому и вошла тихоней.
— Гражданка Калязина, вы отрицаете, что похитили бриллиант в ювелирном магазине?
— Отрицаю, гражданин следователь.
— Отрицаете ли вы, что мошенническим способом похитили пятьсот рублей у директора магазина «Дуб»?
— Да, отрицаю.
— Отрицаете, что мошенническим способом завладели письмом Поэта?
— Да, отрицаю.
И она вновь доброжелательно улыбнулась. Но теперь Рябинин видел ее глубокие и настороженные глаза, нацеленный нос и красивые губы, манерно изогнутые в доброжелательной улыбке. Ему некстати подумалось, что у нее наверняка отменное здоровье.
И промелькнуло, исчезая…
…Грубые люди всегда кажутся здоровыми…
Рябинин еще раз убедился, что без опознания Калязина ничего не скажет. Поэтому допрос заглох.
И тут же увидел на лице Калязиной тайное напряжение и понял, что этот допрос был для нее самым трудным — она догадалась, что Козлова обещания не сдержала, что старушка о письме Поэта заявила, что директор мебельного магазина все рассказал и что ее видели в ювелирном магазине.
Из дневника следователя. Когда мы видим гнусного человека, то обычно считаем, что он опустился. Для нас каждый распустившийся — это тоже опустившийся. Пьяницы, тунеядцы, хулиганы… Погрязшие в скандалах, мелочах, злобе, шмутках… Но мы забываем, что опускаются с высоты. Чтобы опуститься, нужно сначала подняться. Поэтому эти «опустившиеся» никакие не опустившиеся, потому что в своей жизни они никуда и не поднимались.
Добровольная исповедь. Король… А любовь? Видели, чтобы высокий и статный парень шел с пигалицей? Видели, чтобы красавица влюбилась в урода? Молодая влюбилась в старика? Хорошо обеспеченный влюбился в голь-шмоль? Выходит, что, прежде чем влюбиться, человек решает целую кучу социальных, эстетических и биологических вопросов… А уж потом разрешает себе влюбиться. Вот вам и слепая любовь. Да и не было ее и никогда не будет!
— Воскресный обед считаю открытым. — Рябинин выковырнул штопором половинку пробки, а вторую начал ковырять вилкой.
— Ох уж эта мне интеллигенция. — Петельников взял бутылку и ладонью в дно вышиб пробку.
Сухой рислинг никого не опьянил. Может быть, только у Рябинина ярче заблестели очки. Да Светлана чуть свободнее подняла голову, стряхивая оцепеняющую стеснительность. Да инспектор решился на вторую тарелку супа, на которую решился бы и без рислинга. Да Лида от ужаса завела взгляд под потолок, куда последовал взглядом и Петельников, обо всем догадавшись, — она удивилась, что на смотрины он дважды привел одну и ту же девушку.
— Суп из лука, а сладкий, — заметил Рябинин, которому эту неделю все казалось сладким.
— Потому что в нем глюкоза, фруктоза и эта… овошёза, — внушительно объяснил инспектор.
— Вадим, а вы дома готовите? — спросила Лида, любопытствуя, и это любопытство застелило ее лицо ребяческим нетерпением.
— А как же. Варю пельмени, жарю чебурашки…
— Какие Чебурашки? — удивилась Светлана.
— То есть чебуреки и разные чахохбили.
— А супы? — посмелела она.
— Супы нынче не в моде.
— Да? — спросила Лида, готовая умереть от любопытства.
— Нынче в моде бульоны с пол-яйцом… Женщины, да я знаю столько полезных советов, сколько вам и не снилось. К примеру, как из селедки выбить селедочный запах.
— А зачем его выбивать?
— Чтобы она пахла осетриной.
— Ну и как выбить? — заинтересовался Рябинин.
— Вымочить одну сельдь в одном литре коньяка.
— А коньяк потом куда?
— Не скажу. Женщины, а знаете, как отмыть подгоревшее дно чайника?
— Вадим, у чайников дно не подгорает, — сказала Лида вместо своего «Да?».
— Еще как, если варить в нем кашу. И вообще, посуда легче всего отмывается, когда ее моет другой.
— Кто же этот другой?
— Вчера, например, мыл инспектор Леденцов…
