– Сегодня, Сергей Георгиевич, мне приснился сон. Якобы я ошпарила руку. Проснулась, стала варить кофе и ошпарила руку именно в том месте, которое видела во сне.
– В каком месте? – безразлично спросил он, но ей, видимо, этот вопрос и требовался.
Калязина с готовностью сдвинула черные рюшечки до локтя, обнажив белую холеную кисть.
– Ничего же нет, – удивился Рябинин.
– Естественно, ожог я сняла психической энергией.
– Ах психической...
– Но я могу его и вернуть.
– Пожалуйста, – бросил он, тут же пожалев: не хватало еще в кабинете следователя эстрадных представлений.
Калязина положила руку на середину стола, на бумаги своего уголовного дела. Нацелившись взглядом и носом на кисть, она застыла, каким-то образом сковав и Рябинина. Он тоже смотрел на ее руку и рассеянно улыбался. Вошел бы сейчас Юрий Артемьевич или Петельников...
Скорее всего от глупого ожидания ему показалось, что в одном месте, ближе к локтю, кожа порозовела. Маленькое пятнышко, которое, видимо, было и раньше. С трехкопеечную монету. Нет, с пятачок. Вернее, с ручные часы. Да оно вроде бы растет...
Он отпустил ироничную улыбку, мешавшую сосредоточиться, и начал смотреть зорко, во все очки.
Пятно расползалось, как на промокашке. Оно уже с яйцо. Уже с крупную картофелину... Бледно-розовое, едва проступающее. Нет, заметное, алое. Краснеет... Уже до арбузной мякоти. Нет, до вареной свеклы. Да оно пышет жаром...
Рябинин вскинул голову – лицо Калязиной морщилось от боли.
– Жжет, – тихо сказала она.
– А вы того... ликвидируйте.
Она закрыла ожог платьем и убрала руку. Рябинин схватил папку, залистав бумаги и зарываясь в них растерянным взглядом. Что-то надо сделать или сказать... Например, расхохотаться как от веселого фокуса. И не смотреть ей в лицо, затянутое наглым торжеством, которое было и тогда, с этой спичкой.
– Сегодня хорошая погода, – негромко заметила Калязина.
– Да, тепло.
– Паутина летает.
– Это от пауков...
Она шумно встала. Теперь ему придется поднять голову и встретиться с ее глазами.
Но Калязина не торжествовала, устремив свой темный взгляд поверх его макушки, за окно. Ее нос мелко и неприятно вздрагивал, как у кролика. Она принюхивалась. К чему? Рябинин ждал – побежденные ждут.
– Пахнет дымом, – неуверенно сказала она.
– Не чувствую, – вяло возразил Рябинин.
– Где-то горит...
Он промолчал, испытывая только одно желание: скорее бы она ушла.
– Вижу ясное пламя...
– Где видите?
– Далеко, за городом.
– За городом?
– Да, в поселке Отрадное.
Она уже не дергала носом, а широко открытыми глазами смотрела за город, за дома, за горизонт, где был этот поселок, – до него ехать минут сорок электричкой.
– Ну и как горит?
– Высокий огонь. Мне жарко...
Рябинин теперь уже не знал, видел ли он, показалось ли ему, но по ее напуганным щекам жарким мигом блеснул далекий и красный отсвет. Она вздохнула, отстранясь от него, от окна и от этого пожара.
– Сергей Георгиевич, я вам позвоню...
И ушла не как победительница – тихо, бесплотно прошуршав к двери.
Рябинин потер ладонями щеки. Брился, а шуршит. Что-то он хотел сделать... Нет, не очки протереть. Нет, не чай пить. Не к Беспалову, не в канцелярию. Не Калязиной звонить – она ведь была. Но звонить... Он протянул руку к трубке и, раздумывая, набрал ноль один.
– Товарищ дежурный! Следователь Рябинин. Сегодня пожары в городе были?
– Один, да и тот без огня... У мужика диван истлел.
– А в поселке Отрадном ничего не горело?
– В Отрадное только что выехали две машины. Сарай с хламом горит. А вы как узнали?
– При помощи ясновидения, – серьезно ответил Рябинин.
И з д н е в н и к а с л е д о в а т е л я. Следователь похож на рыбака, решившего избавить озеро от хищной рыбы. Он забросил свою сеть и осторожно тянет на берег. Хищная рыба бьется на песке. Но сколько, сколько всего приволокла эта сеть попутно! Тут и еще одна хищная рыбка, и водоросли, и раковинки, и дырявый ботинок, и телепатия...
Д о б р о в о л ь н а я и с п о в е д ь. Пыталась ли я выйти замуж еще раз? Пыталась, но всех претендентов подвергала тестированию. Тест элементарный – прогулка по городу. Вот как проверила я одного инженера...
Такси не нашел. В кино билетов не достал. На хороший ресторан у него не было денег. Зато в кафе брал все, что предлагал официант, который его на пятерку и обсчитал. Вывод: специальность не прибыльная, а характер не пробивной. Помахала ему на прощание японским зонтиком... Да и зачем мне муж, если я решила сделаться богом? Боги одиноки.
Стала ли я женщиной легкого поведения? А бывают мужчины легкого поведения? Женщиной легкого поведения называют ту, которая ведет себя так же свободно, как и мужчина. А у нас, слава богу, равноправие.
