Рябинину вдруг пришла странная и страшная мысль... Таила бы Лида непостижимую для него злость, имей он черные и большие глаза, прямой нос, мужской подбородок, высокий рост - как у Петельникова. Имей он такой же открытый взгляд, физическую силу и небрежную манеру говорить... Никого не бояться и всем нравиться... И будь у него такие же вельветовые брюки.
- Они бы на мне сидели, как на чемодане, - сообщил Рябинин.
- Кто?
- Я хочу сказать, что бусы-то она не купила, - хмуро ответил следователь, еще не отпущенный странной и страшной мыслью.
- Можно сшить на заказ, - посоветовал инспектор.
- Кого?
- Я хочу сказать, что у нее не было с собой денег.
- И женщина пошла в сберкассу, а это хорошо.
- Угу, - согласился Петельников, - ей хорошо, поскольку скопила деньжат.
- Нам хорошо, только стоит подумать.
- Будем думать.
Но промелькнуло, исчезая...
...Следователь - это человек, который идет по следу...
И тут же, за какой-то банальностью о следах, промелькнуло верное и главное...
...Следователь - это человек, который ищет истину...
Рябинин поправил очки. Надо бы протереть. Не грузит камни и не лопатит на току пшеницу, а пыль на них оседает, как с потолка сыплется.
- Тебе надо бы сменить оправу, - сказал инспектор.
- Допустим, ты женщина...
Петельников закатил глаза и сделал губки:
- И я примериваю аметистовые бусы, которые хочу купить, а денег с собой нет.
- Что же вы пришли за бусами без денег? - строго поинтересовался Рябинин.
- Если бы я шла в магазин намерение, я бы деньги взяла.
- А как вы шли?
- Господи, следователь, а такой бестолковый, - всплеснула руками дама-Петельников. - Как люди заходят в магазины? По пути, случайно.
- А куда же вы шли?
- По делам. Купить прическу, сделать кефир... То есть наоборот.
- Выходит, вы недалеко живете?
- Неужели бы я приехала за кефиром из другого района?
- Выходит, что и деньги храните в ближайшей сберкассе?
- Под рукой-то удобнее. Но, гражданин следователь, я могла приехать к подруге из другого района, а деньги хранить где-нибудь около своей работы...
- Конечно, - согласился Рябинин, - но первое предположение вернее. Итак, ближайшая к магазину сберкасса, шестнадцатое июня, взята сумма не менее шестисот рублей, вкладчик - женщина...
Петельников виртуозно перечеркнул сумку бесшумной молнией. Из ее тайного отделения вынырнула бумага, которая легла перед следователем.
- Подметно-анонимный донос, - объяснил Петельников.
Это был перечень сберкасс - пять штук. Ближайших.
Рябинин в упор и почти зло посмотрел на коллегу. Инспектор ответил невинным взглядом и сжатыми губами, через которые все-таки просачивалась улыбка.
- Зачем же этот разговор? - упрекнул Рябинин.
- Идею проверял и себя.
- Ты бы лучше Калязину проверил.
- Изучаем ее связи, образ жизни, материальный достаток...
- Ну, и какой у нее достаток?
- У нее за обедом на каждой кильке лежит своя тюлька.
И з д н е в н и к а с л е д о в а т е л я. Труд и смысл, смысл и труд... Сегодня разговорился с понятой: сорок лет, хорошая работница, высокий заработок, одинокая. Спрашиваю, что она делает после работы. Ходит в магазин. Ужинает. Убирает. Ну, а выходные дни? "В выходные дни я фотографируюсь..." И я понял, что она живет работой и только на работе. Хорошо? Хорошо. Только есть вопрос ей, себе, всем: что же такое человек - уж не машина ли по производству и потреблению материальных благ?
Д о б р о в о л ь н а я и с п о в е д ь. Оговорюсь сразу - ничего не совершала и ни в чем не признаюсь. Моя исповедь о другом, о жизни и о ее философии.
Начну с начала, то есть с детства, ибо у меня есть афоризм: расскажи мне о своем детстве, и я расскажу о твоей взрослой жизни. У меня была благополучная семья. Солидный папа, серьезный, неулыбчивый, с вечным и тяжелым портфелем. Мама кормила меня, кормила папу и принимала гостей. Самое яркое и постоянное впечатление моего детства - я стою на диване и читаю стихи. "Идет бычок, качается..." Мама умиляется, папа улыбается, бычок качается, а гости мрут от скуки. Убеждена, что вот такое всеобщее внимание делает из крохи эгоцентрика-людоеда, и на всю жизнь. А я так выступала перед гостями каждую субботу...
В обеденный перерыв Викентий Викентьевич, директор магазина "Дуб", провел с продавцами обсуждение газетного фельетона под названием "Липовые гарнитуры". Писали о магазине "Карельская береза". Собрание получилось шумным и почему-то веселым - наверное, оттого, что критиковали не их магазин.
С директором "Карельской березы" у Викентия Викентьевича были, пожалуй, дружественные отношения, и после встреч в управлении они частенько вместе обедали. Сейчас тому не до обедов: звонят телефоны, вызывают в управление, ухмыляются покупатели...
Викентий Викентьевич, тоже сегодня не обедавший, достал из портфеля термос с кофе и полиэтиленовый мешочек с бутербродами. Он намеревался отвинтить крышку, но увидел в мешочке солнечную красноту - помидор с юга, припасенный для него женой. Рука уже коснулась прохладной и тугощекой кожи, когда зазвонил телефон...
- Викентий Викентьевич? - спросил знакомый и торопливый голос.
