Гостинщиков встрепенулся: составилась чашка с кофе, задрожала палевая бородка, еще больше потемнели глаза, и мелькнула его сатанинская ухмылка... Рябинин знал, что сейчас его старший друг будет говорить сильно, интересно и долго.
Но Рэм Федорович отрезал:
- Нет смысла.
- Как нет?
- А никакого.
- Как же так? - сказал Рябинин, удивившись не ответу, а той беспечности, с которой были сказаны эти страшные слова.
- А ты взгляни на небо! - Вот теперь Гостинщиков заговорил. - Там природа решает свои задачи, пользуясь массами, силами и расстояниями, которые мы даже не можем представить. Она делит мириады на бесконечность, множит сонмы на бескрайность, расщепляет бездны на беспредельность... Сережа, это жутко. И в этом кошмаре есть пылинка - Земля, а на этой пылинке несколько миллиардов людишек-муравьишек... Да мы у природы даже не числимся в ее описи. Так какой же смысл в нашем существовании?
Рэм Федорович взял чашку и со вкусом отпил натуральный кофе, который он лично смолол на ручной мельнице.
- Тогда что же ты сидишь? - тихо спросил Рябинин.
- То есть?
- Почему безмятежно пьешь кофе? Почему не бежишь хлопотать и жаловаться? Почему ничего не делаешь, зная, что мы зря живем и плодимся? Почему ты об этом не говоришь людям, почему не возмущаешься, не кричишь, не стонешь и не плачешь?
И з д н е в н и к а с л е д о в а т е л я. Есть люди, которым очень нравится спокойное слово "естественно". Этим словом почти все можно объяснить, ничего не объясняя. Оно освобождает разум от мысли и сердце от тревоги. А ведь сколько в естественном неестественного. Глупость, злоба, краткость нашей жизни, болезни, смерть, голод, войны - неужели естественны?
Она выскочила из проходной, поправляя синий беретик. Невысокая и легкая, как тополиный пух, заполнивший сегодня город.
- Как работалось? - спросил инспектор, поравнявшись.
Светлана Пленникова неожиданно вспыхнула слишком ярким румянцем для ее бледной кожи. Петельников почему-то обрадовался, что она может так непосредственно краснеть.
- Устала, как песик...
- Вам нужно отдохнуть и посмеяться.
- Какой теперь смех...
- Знаете, как я рассмешил Мишку-транспортера? Надумал он уволочь с базы бочку творога. Ну, а мне верные люди стукнули. И как думаете, я его рассмешил?
- Арестовали?
- Нет. Сгрузил он бочку у себя во дворе, открыл ее, а из бочки вылезаю я.
Светлана натужно улыбнулась. Своей бледностью и бесплотностью она кого-то или что-то напоминала - видел он такую же вот просвеченную солнцем кожу.
- Говорят, что в электричке произошел жуткий случай? - вяло спросила она.
- Какой?
- Якобы вошла женщина в вагон полночного поезда, а там мертвый человек...
- Все не так, - оживился инспектор. - Вошла женщина в вагон, где сидела парочка да смурной мужик. Она спрашивает мужика: который, мол, час. А он нехотя отвечает, что жизнь и так не мила, а она с вопросами. Ему и так плохо, не по себе, знобит, противно. Женщина тогда показывает на парочку: мол, совсем обнаглели, сидят обнявшись. Тут мужик и говорит: "Не обнявшись, они убиты".
- Ой! Кто же их?
- Бандиты. Второй случай был в парке. Пришли утром рабочие, а рядом с кучей мусора смурной мужик сидит. Отойди, говорят, мусор сожгем. А он обиделся: не до вас, мол, ребята, и так жизнь не мила, все обрыдло и надоело - под мусором-то, ребята, трупик лежит.
- Так это же он и убийца, - догадалась Светлана.
- А где доказательства? Третий случай... Проехали мы по вызову в квартиру, на полу труп в крови и рядом смурной мужик. Мы к нему. Не приставайте, мол, ребята, зашел случайно, а жить мне надоело, потому что у меня изжога...
Петельников наклонился, заглядывая ей в лицо. Голубенькие, как у большинства блондинок, глазки. Чуть курносый носик. Простоватое лицо, и правильно она делает, что обходится без косметики. Это что березу выкрасить.
- Вы всегда веселый?
- Это естественное состояние здорового человека.
- А нас с мамой жизнь не любила.
- Вас еще полюбит не только жизнь, но и мужчина.
- Кому я нужна, - вдруг рассмеялась Светлана, как самой веселой его шутке; рассмеялась тем смехом, конца которого ждешь с опаской, потому что где-то уже дрожат набегающие слезы.
И он вспомнил, на кого она похожа - на цветок, освобожденный им вчера от листа шифера, под которым тот вырос без солнца: белый, мучнистый стебель, свободно просвеченный лучами.
- Вы что - комплексуете? - удивился инспектор.
- Да я какая-то несовременная...
- А следователь Рябинин считает, что полюбить можно женщину только беззащитную.
Инспектор посмотрел в ее глаза, которые чего-то ждали и, видимо, будут ждать всю жизнь. И другая волна, неожиданная и непонятная, обдала его непривычной тоской... Беззащитность, перед ним стояла сама беззащитность, так любимая Рябининым. Светлану мог обмануть великовозрастный балбес. Мог испортить жизнь какой-нибудь пьяница. Мог он, инспектор, завлечь ее на месяц, на неделю, на одну ночь...
- Вы, наверное, хотите что-то узнать? - спросила Светлана.
- Помните, я просил вас подумать, не говорила ли чего мама...
- Думала. Она говорила обо мне, о жизни.
- И ничего о краже?
