Долгое отступление полностью

Когда Эдуард Бернштейн в начале XX века провозгласил необходимость ревизионистского подхода к идеям Маркса, он неслучайно использовал бухгалтерский, по сути, тезис, пытаясь отделить полезные теоретические «активы» от ненужных «пассивов», которые только обременяют социал-демократическое движение. При таком подходе не только исчезало понимание взаимосвязи разных частей теории, но и терялось представление о реальности как постоянно меняющейся, эволюционирующей, как сложном процессе, не сводимом к механической совокупности фактов. А между тем явления, на которые мы ссылаемся, не только меняют свою форму и значение, они могут то исчезать, то вновь возникать под влиянием более общих закономерностей исторического развития.

Авторы, рассуждающие об утопизме Маркса, ссылаются исключительно на не подтвердившиеся (на тот или иной момент) прогнозы и на реальные либо предполагаемые проблемы, связанные с их представлением о том, как может быть устроено будущее социалистическое общество. Однако научность марксистского социализма и его принципиальное отличие от утопии состоит вовсе не в том, что научная мысль всегда и неизменно дает безошибочно точные результаты. Обвинять Маркса в утопизме на основании отдельных неточностей, так же абсурдно, как называть утопией прогноз погоды на том основании, что он далеко не во всем оказался точен, или отказывать в научности математике и физике на том основании, что кто-то из исследователей ошибся в расчетах или ввел в них неточные, непроверенные данные.

Вопрос о соотношении социалистической стратегии и утопии не может сводиться к тому, насколько верны были те или иные конкретные положения теорий Маркса. Он лежит в совершенно иной плоскости. Прежде чем оценивать точность прогноза, надо понять, каким образом и на каком основании он был сделан. И точно так же, как, исходя из верных посылок, можно порой прийти к неправильным выводам, так и верные выводы могут по стечению обстоятельств быть сделаны из неверных посылок. Принципиально важным тут является не специфический вывод, а сам метод мышления.

«Утопичным, — писал Мангейм, — является то сознание, которое не находится в соответствии с окружающим его „бытием“. Это несоответствие проявляется всегда в том, что подобное сознание в переживании, мышлении и деятельности ориентируется на факторы, которые реально не содержатся в этом „бытии“»[14]. Но откуда происходит это несоответствие? Оттого, что мы воображаем то, чего нет и не может быть, или оттого, что мы, оценивая ныне существующее, приходим к выводу о том, как оно может и должно быть пересоздано?

Эту ситуацию превосходно сформулировал немецкий философ Эрнст Блох в своем известном труде «Принцип надежды»: «Объективно возможным является все то, наступление чего научно ожидаемо или, по крайней мере, не исключено на основании простого частичного познания его наличных условий. Реально возможным, напротив, является все то, чьи черты еще не полностью собраны в сфере самого объекта, будь то по причине их незрелости либо потому, что новые условия, хотя и опосредованные уже существующими, подготавливают появление новой действительности. Подвижное, меняющееся и изменчивое бытие, предстающее диалектико-материалистическим, обладает этим незавершенным возможным становлением, еще-не-окончательностью как в своем основании, так и по своему горизонту»[15].

Утопию, строго говоря, критиковать бессмысленно, поскольку она предполагает прежде всего веру в то, что абстрактно истинными являются ее исходные принципы. Они являются не выводом (верным или ошибочным), сделанным на основе исследования проблемы, не рецептом ее практического решения, а готовым ответом на само существование проблемы, призыв вообразить общество, где этой проблемы просто не существует.

В рамках утопического мышления социализм понимался, говоря словами Энгельса, как «выражение абсолютной истины, разума и справедливости»[16]. Причем справедливости вневременной и внеисторической. Или, говоря словами Эмиля Дюркгейма, речь идет о попытках «выдвинуть абстрактный принцип идеального законодательства»[17]. А потому для развития стратегии системного преобразования общества нужно основание более прочное, чем наши порой весьма зыбкие представления о справедливости.