С трудом удалось усадить его, потом я попытался поднять его на руки, но это оказалось сверх моих сил. Он был тяжелый, как бетонный блок. Я сел рядом с ним на траву, немного отдышался и снова попробовал. Наконец удалось взвалить его на закорки, и я пошел по траве, ориентируясь на свет открытой двери. Мне показалось, будто я прошел до Сиама и обратно. Обе ступеньки на веранду были трехметровой высоты. Я проковылял до кушетки и сбросил его со своей спины. Когда я выпрямился, у меня было чувство, что мой хребет треснул по крайней мере в трех местах.
Эйлин в комнате не было. В этот момент я был так измучен, что меня не интересовало, кто где находится. Я сел, глядя на Роджера, и ждал, когда отдышусь. Затем мой взгляд упал на его голову. Она была в крови, волосы влажные и слиплись от крови.
Потом возле меня появилась Эйлин, она стояла и смотрела на мужа с тем же отсутствующим видом.
— Очень жаль, что я потеряла сознание,— сказала она.— Сама не знаю почему.
— Мне кажется, надо вызвать врача.
— Я звонила по телефону доктору Лорингу. Он мой врач, знаете ли. Он не хотел приезжать.
— Тогда позвоните другому врачу!
— Ах, он все же приедет,— сказала Эйлин.— Не хотел, но приедет.
— Где Канди?
— Сегодня у него выходной. Четверг. Кухарка и Канди по четвергам выходные. В этом районе так принято. Вы сможете уложить его в постель?
— Без помощи не смогу. Лучше принесите ковер или одеяло. Сегодня теплый вечер, но в таких случаях легко подхватить воспаление легких.
Эйлин сказала, что принесет одеяло. Я нашел это ужасно милым с ее стороны, но мысли мои разбегались.
Через четверть часа прибыл доктор Лоринг, с поднятым воротником, в своих очках без оправы и с таким выражением лица, словно его вызвали к больной дворняжке.
Он осмотрел голову Роджера.
— Небольшая резаная рана и несколько царапин,— объявил он.— Никакого сотрясения мозга. Я считаю, что по дыханию можно однозначно истолковать его состояние.— Он протянул руку за шляпой и взял свой чемоданчик.— Держите его в тепле! — напутствовал он.— Можете осторожно промыть ему голову и смыть кровь. Выспится и будет здоров.
— Я не смогу один поднять его по лестнице, доктор,— сказал я.
— Тогда оставьте его здесь!
Лоринг невозмутимо посмотрел на меня.
— Спокойной ночи, миссис Эд! Как вы знаете, я не желаю иметь дела с алкоголиками. И поскольку я приехал, прошу не считать своего супруга моим пациентом. Надеюсь, вы понимаете это.
— Никто не предлагает вам лечить его,— заметил я.— Я прошу вас только помочь мне втащить его в спальню, а там я смогу его раздеть.
— А кто вы, собственно, будете? — ледяным тоном спросил меня Лоринг.
— Моя фамилия Марлоу. Я был здесь восемь дней назад. Ваша жена представила меня вам.
— Интересно,— сказал Лоринг.— Откуда вы знаете мою жену?
— Какое это имеет значение? Я хочу только...
— Меня не интересует, чего вы хотите,— отрезал он.
Лоринг повернулся к Эйлин, чуть поклонился ей и собрался уходить. Я загородил ему путь к двери.
— Один момент, доктор! Видимо, вы очень давно читали тот кусочек прозы, который называют клятвой Гиппократа. Этот человек позвонил мне, а я живу очень далеко. Его голос показался мне очень тревожным, и я поспешил сюда, нарушая дорожные правила Калифорнии. Я нашел его лежащим на земле в саду и дотащил. Можете мне поверить, что он не охапка перьев. Слуги в доме нет, и некому помочь мне перенести Роджера. Что вы скажете на это?
— Уходите с дороги! — проговорил он сквозь зубы,—- Или я позвоню в полицию и вызову сюда полицейского. Как академик...
— Как академик вы куча дерьма,— сказал я и дал ему дорогу.
Лоринг покраснел, он задыхался от собственной желчи. Потом он открыл дверь и вышел. Закрывая ее, еще раз посмотрел на меня. Такого злого взгляда и такого злобного лица мне еще не приходилось видеть.
Когда я повернулся, Эйлин смеялась.
— Что здесь смешного? — проворчал я.
— Вы. Вы постоянно бросаете людям в лицо оскорбления. Разве вы не знаете, кто доктор Лоринг?
— Знаю, но я также знаю, что он за человек.
Эйлин взглянула на ручные часы.
— Канди уже должен вернуться домой,— сказала она.— Пойду посмотрю. Его комната позади гаража.
Она вышла в коридор, а я сел и стал глядеть на Роджера. Большой толстый писатель тихо похрапывал. Лицо его покрылось потом, но я накрыл его одеялом. Через минуту или две вернулась Эйлин и привела Канди.
Молодой мексиканец был в черно-белой ковбойке, облегающих парусиновых черных брюках без ремня и черно-белых замшевых ботинках, безукоризненно чистых. Густые черные волосы были гладко причесаны и блестели от бриолина.
— Сеньор! — сказал он с насмешливым поклоном в сторону Роджера.
— Помогите Марлоу отнести мужа наверх, Канди! Он упал и немного поранился. Очень жаль, что приходится вас беспокоить в выходной день.
— Пустяки, сеньора,— ответил по-испански Канди и засмеялся.
— Теперь я пожелаю вам спокойной ночи,— сказала мне Эйлин,— Я до смерти устала. Канди принесет вам все, что вы пожелаете.
Она не спеша поднялась по лестнице. Мы с Канди по* смотрели ей вслед.
— Вот это куколка! — сказал Канди,— Вы останетесь здесь ночевать?
— Вряд ли.
