— Жаль. Она очень одинока.
— Не будьте таким бесстыдником, юноша! Отнесем его в постель.
Парень печально посмотрел на храпящего на -кушетке Роджера.
— Бедный малыш,— пробормотал он словно всерьез.— Вдребезги пьяный.
— Может быть, он пьяный, но уж никак не «бедный малыш»,— сказал я.— Берите его за ноги.
Мы потащили Роджера, и даже для двоих он казался тяжелым, как свинцовый гроб. Поднявшись наверх, мы прошли по галерее мимо закрытой двери. Канди указал на нее движением подбородка.
— Там сеньора,— прошептал он.— Постучите, может быть, она вас впустит.
Я промолчал, поскольку парень был мне нужен. Мы понесли эту колоду дальше, в его комнату, и положили его на кровать. Затем я схватил Канди за плечо, за то место, где давление пальцев причиняет боль. Он чуть вздрогнул и сжал зубы.
— Что это значит, чоло?
— Отпустите меня! — зашипел Канди,—И не называйте меня «чоло». Я не маленький мальчик. Меня зовут Жуан Гарсия де Сото. Я чилиец.
— Убирайтесь прочь, дон Жуан, и попридержите свой язык, когда говорите о людях, чей хлеб едите!
Канди вырвался и отступил назад, его глаза горели гневом. Он сунул руку за пазуху и вынул нож. Ловким движением поставил нож острием на ладонь и балансировал им, почти не глядя. Затем быстро опустил, руку и поймал падающий нож за рукоятку. Он проделал это быстро и без видимых усилий. Потом поднял руку с ножом на высоту плеч, сделал бросок, и нож просвистел в воздухе, вонзившись в оконную раму.
— Берегитесь, сеньор,— насмешливо и резко сказал Канди.— И поосторожнее со своими лапами. Со мной шутки плохи.
Он медленно прошел через комнату, вынул ноле из рамы, подбросил его вверх, повернулся и поймал за своей спиной. Момент — и нож исчез у него за пазухой.
— Чистая работа,— заметил я. — Но это более или менее игра.— Канди подошел ко мне, иронически улыбаясь.— И это может стоить вам сломанной руки,— добавил я.— Например, вот так! — Я схватил его и быстро провел особый прием. Его рука оказалась, как в тисках, у меня под мышкой.— Немного сильнее нажать,— сказал я, нажимая,— и рука сломана. Послышится приятный хруст, и ножа вам не придется бросать несколько месяцев... Снимите ботинки с мистера Эда!
Я отпустил его руку, и он усмехнулся.
— Хороший прием,— сказал он.— Буду знать.
Он склонился над Роджером и снял с него ботинок. Затем приостановил свое занятие, заметив на подушке пятно крови.
— Кто поранил шефа?
— Не я, дорогой мой. Он упал и обо что-то расшиб голову. Рана неглубокая. Врач уже был.
— А вы видели, как он упал? — вздохнув, спросил Канди.
— Это произошло до того, как я приехал. Вы привязались к нему, не правда ли?
— Кто-нибудь должен за ним присматривать,— сказал Канди,— Пойду переоденусь.
— Поспите немного! Я присмотрю за ним. Если будет нужно, позову вас.
Канди посмотрел на меня.
— Только как следует присматривайте за ним! — тихо проговорил он.— Как следует.
Канди ушел. Я пошел в ванную, намочил тряпку и взял толстое полотенце. Немного повернув Роджера, я постелил ему под голову полотенце и осторожно смыл кровь с головы. Рана была сантиметров в пять длиной — пустяковая. Лоринг был прав. Я нашел ножницы и выстриг волосы возле раны, а потом залепил ее пластырем. Затем снова повернул Роджера на спину и вытер ему лицо.
Вероятно, это была ошибка—он открыл глаза. Сначала они были затуманены, потом его взор прояснился, и он увидел меня. Он поднял руку, провел ею по голове и нащупал пластырь, потом что-то пробормотал и наконец отчетливо спросил:
— Кто меня ударил, вы?
— Никто вас не ударял. Вы упали.
— Упал? Где? Когда?
— Там, где звонили по телефону. Вы звонили мне, и я услышал, как вы упали.
— Я вам звонил? — усмехнулся Роджер.— И вы уже здесь? Который сейчас час?
— Больше часа ночи.
— Где Эйлин?
— Ушла спать. Она очень переживала.
Роджер задумался, глаза его наполнились болью.
— Разве я...
Он замолчал и вздрогнул.
— Вы ее не тронули, насколько мне известно, если вы об этом хотели спросить. Вы лежали около изгороди. Не разговаривайте больше! Спите!
— Сон — это самое желанное...— медленно и тихо проговорил он, словно школьник, выучивший что-то наизусть.
— Может быть, вам помогут таблетки? У вас есть какие-нибудь?
— В ящике, в ночном столике.
Я выдвинул ящик и достал трубочку с красными таблетками. Это был секонал. Выписан доктором Лорингом для Эйлин Эд. Этот милый доктор Лоринг!
Я вытряхнул две таблетки и убрал трубочку на место. Затем налил в стакан воды из графина. Роджер сказал, что достаточно одной таблетки. Он принял ее, запил водой и снова лег, уставившись в потолок.
Прошло немного времени. Я сидел в кресле и смотрел на Роджера. Он был сонный. Потом он медленно проговорил:
— Мне кое-что пришло в голову. Сделайте одолжение, Марлоу! Я там написал безумную штуку, которую Эйлин не должна видеть. Она лежит под крышкой на пишущей машинке. Разорвите ее, пожалуйста!
— Хорошо. Больше вам ничего не пришло в голову?
— С Эйлин все в порядке? Действительно?
— Да, она просто устала. Успокойтесь, Эд. Перестаньте думать. Я не должен с вами разговаривать.
