Она встала и решительно вышла из квартиры.
Через час она уже находилась в конторе Шкеля.
– А ты быстро, – одобрил он. – Мне это нравится. – Его глаза вдруг сально заблестели. – Ты мне всегда очень нравилась. – Он сделал несколько шагов, причем, каждое его движение выдавало его намерения, которые он, впрочем, и не скрывал.
Анжелику аж передернуло от отвращения. Что бы к ней прикасались бы его жирные руки, его слюнявый рот целовал бы ее губы. Этому не бывать!
Она вскочила со стула.
– Я внимательно читала договор, там ничего об этом не сказано.
Шкель замер на месте, не дойдя до нее два шага. Он задумчиво смотрел на нее, соображая, как ему поступить. Анжелика тоже с волнением ждала, что он решит, одно слово этого жирного борова – и вся операция летит кувырком.
– А я думал, ты больше изменилась, – проворчал он.
– Я изменилась…Я буду честно выполнять все пункты договора.
Шкель по-прежнему молчал, он явно оказался в затруднении.
– Ладно, хватит болтать, – произнес он с таким видом, как будто что-то решая для себя. – Сейчас я тебя отвезу на квартиру, там пока поживешь. Познакомишься со своими коллегами по работе, обещаю, скучно не будет, – ухмыльнулся он.
«Какую еще гадость он мне готовит?» – подумала она.
Они ехали по городу. Шкель был не слишком разговорчив, то ли у него было плохое настроение из-за облома с Анжеликой, то ли он что-то обдумывал. Он лишь иногда задавал малозначащие вопросы и рассеяно слушал е ответы.
Дом находился в районе Брайтон-Бич, был обшарпанный, он понуро смотрел на мир своими окнами, причем, в некоторых из них не было даже стекол. Такой вид бывает у здания перед капитальным ремонтом или сносом. Но, как убедилась Анжелика, в нем жили люди.
Шкель привел ее в квартиру, отворил дверь своим ключом, и Анжелика оказалась в душной атмосфере каких-то кислых запахов. Ей тут же стало противно.
Шкель ввел Анжелику в большую комнату, в которой находились три девушки. При виде его они, как по команде, встрепенулись.
– Здравствуйте, девушки-красавицы. Смотрите, какую подругу я вам привел. А то вы поди скучаете.
– Скучаем! – громко и резко проговорила одна из них. И долго мы тут будем киснуть? Надоело. – Для усиления эффекта от своих слов она прибавила грязное ругательство.
– Ничего, потерпите, еще недолго, – попытался успокоить девушек Шкель. – Скоро начнется настоящая жизнь, почти как в сказке. Или даже лучше.
– Где она это лучшая жизнь. Это у тебя она лучшая. – Последовало очередное ругательство. – Вон какое себе брюхо отъел, боров толстый, и кабель похотливый.
А это девица в карман за словом не лезет, отметила Анжелика. И как он ее терпит.
– Ты бы потише, Катерина, себя вела. А то снова окажешься там, где была, – пригрозил Шкель.
– А ты не пугай, хуже, чем здесь не будет.
Шкель повернулся к Анжелике.
– Не слушай ее, тут все довольны своим пребыванием здесь. А эта не будет довольна даже в раю. Правда, девочки вам здесь нравится?
Две другие девушки ответили утвердительно, но Анжелике не показались их ответы искренними.
– Ладно, я пойду, а вы тут разбирайтесь между собой. И, пожалуйста, по возможности не отлучайся отсюда.
Шкель ушел.
– Давайте знакомиться, меня зовут Арабелла, – сказала она.
– Ишь ты, – фыркнула Катерина. – Еще скажи, что это твое настоящее имя.
– Не скажу, но пока я в этой стране, меня зовут Арабелла.
– Думаешь, когда-нибудь из этого дерьма смыться? – спросила Екатерина.
– Хотела бы.
– А здесь все хотят, да никто не дает. – Она злобно засмеялась.
– Поживем, увидим. А вас как зовут? – повернулась она к двум другим девушкам.
– Меня – Наташа. – Если Катерина была высокая и худая, но Наташа была типичная пышка, полногрудая, с округлыми формами во всех частых своего тела.
– Оля, – представилась последняя девушка. Она была невысокая, худая и очень миловидная. Именно это слово лучше всего подходила для описания ее внешности. Анжелике показалось, что она грустная. Почему-то из всей троицы именно Оля больше всего заинтересовала ее.
– А ну-ка рассказывай, как сюда попала? – не попросила, а потребовала Катерина.
Анжелика поведала со всеми необходимыми интонациями свою легенду о том, как ее бросил муж-банкир, без копейки и без жилья, как долго длились ее ужасные мытарства на Родине и в других странах, пока она не сумела перебраться сюда. Все слушали ее молча, даже Катерина. Впрочем, Анжелике показалось, что ее история эту девушку мало волнует.
– Ну и дура, – констатировала рассказ Катерина. – Чего тебе не жилось. Я сразу поняла, что ты не нашенская.
– Что значит не нашенская?
– Ну не из бедных, мы тут все из бедных. А ты знай, я с детства ненавижу богатых.
– Я была богатой, а сейчас я такая же, как и вы, бедная.
