Не знаю, о чем там этот ссыкун размышлял, а лично я – что я не только балбес беспечный, но и дурачина бестолковая. Расслабился капитально, привык, что в этих горах мне ничего не угрожает, и даже не ожидал, что могу на чужаков тет-а-тет напороться. Да и как можно ждать неприятностей в такой чудесный день? Эта неожиданная встреча поперву интересным приключением показалась, над которым можно потом с братьями посмеяться, а сейчас… Сейчас необходимо срочно собраться и действовать. Шуточки кончились в тот же миг, когда чужак увидел меня, это я четко понимаю. Одно дело, если б он меня не заметил, я бы другим спокойно на их след указал, тому же Виллару, и остался в стороне, а другое дело – столкнуться лоб в лоб. Не зря же меня прятали так долго от мира. Страшилки про внешний мир я слишком хорошо запомнил и один, без моего солнца, туда пока не стремлюсь ни добровольно, ни, тем более, принудительно. Надо, надо что-то делать… и немедленно, вот только осталось решить, бежать ли мне за подмогой сразу или же стукнуть чем потяжелее незнакомца, чтобы подождал моего возвращения тихохонько под кустиком. Ну, правда, а что еще можно тут думать? Если не сбежать сейчас, то он наверняка успеет своих коллег позвать, да за мной они могут увязаться. Мне-то не проблема от них оторваться, а вдруг они на кого другого наткнутся? Даже если не побегут, а продолжат преследование тех, первых, то потом могут рассказать кому-нибудь о нашей встрече. А это о-о-очень нежелательно. Они, конечно, не маги, и навредить мне не в силах, но языки-то у них подвешены! Так что, похоже, нам предстоит вариант «стукнуть чем тяжелее», разве что бить надо аккуратно и практически нежно. Убить его не хочу ненароком, все же, живое существо, кем бы ни был.
Вообще, страха перед чужаком не было. Ни перед этим, отставшим, ни перед встреченными мною ранее. Сейчас была непонятная брезгливость и отвращение. Странное чувство, неприятное и тянущее, я такого давно ни к кому не испытывал. И испытывал ли вообще? Воняет вот, правда, от отставшего не только потом и мочой, а ещё гнилью, этакой сладковатой дрянью протухшего тела. Он чем-то болен? Вот не было печали, теперь с заразным якшаться… Или добровольно себя травит чем, вроде наркотика? Гадость какая…
Мужик тем временем штаны застегнул, руки о бороду вытер, отчего какие-то крошки с неё посыпались. Меня аж передернуло от такой неряшливости.
Решившись действовать, дернулся было чуть в его сторону, подбираясь, примеряясь для удара, да вот только не успел буквально на чуть… Мужик закричал, стал тех, что вперед ушли, звать.
Мне же захотелось выругаться на себя самыми плохими словами. И какого, спрашивается, я так долго раздумывал? Кто мне мешал сразу его по лбу звякнуть? Лежал бы себе сейчас и не шумел! Благородство взыграло…
Бородач меж тем стал мне что-то говорить. Я с огромным облегчением признал общий язык, на котором могу достаточно свободно объясняться.
- Какое чудное создание заблудилось в этом лесу… – вкрадчиво проговорил незнакомец, – как ты здесь оказалась, красавица?
«Красавица? Он совсем дурак слепой? Или обкурился напрочь? В каком месте я на девушку похож-то?» - мелькнуло в голове. И в самом-то деле! Пусть он и выше меня, да и я тощий, но я же в штанах, и груди у меня отродясь не бывало. Он так из-за косы решил? Так, вроде, у многих мужчин, что к Виллару приходили, тоже длинные волосы были, потому как - это определенный показатель статуса и признак достатка, а короткие только у селян и воинов, да и то, не у всех, некоторые косами в бою как еще одной рукой пользуются, как я змейками-волосами в быту.
Наверное, мое недоумение отразилось на лице, потому как мужик замолк, стал пристально меня разглядывать. Не знаю, насколько он впечатлился увиденным, но заулыбался сильнее во весь щербатый рот.
- Рош, чего орал, жопой на колючку сел? – со смехом вышел к нам один из тех, что впереди шел, ветви длинные от лица отвел. Меня заметил. Замер оторопело. – От эта да-а-а… Ох-хо-хо… Мы за беглыми шли, а такую красу нашли! Ца-ца-ца! – зацокал он языком, рассматривая меня оценивающе. Что-то для себя решил относительно моей персоны, наверное, очень мне лестное, потому как и вовсе начал слишком плотоядно облизываться. – Хоро-о-оший мальчик! Ты чейный будешь?
Снизу вверх цепко взглядом прошелся, да так, что я себя голым почувствовал.
Ё-ма-ё… А вот это неожиданный поворот! Не ожидал я от «гостей» подобного интереса. Тикать надо было сразу…
К нам подтянулись другие чужаки, встали толпой, на меня пялятся, чуть ли не слюни пускают. Да и встали-то как! Не проскользнуть и не обежать… Профессионалы, блин… Тот зассыха еще самым нескладным был, а остальные-то, как на подбор, воины. Слишком уверены в себе, слишком наглы, слишком агрессивны, всего слишком… и смотрят-то как! Прям оторопь берёт. Они почему-то показались мне мерзкими, отвратительными и ужасными тварями, что портят мир одним своим присутствием, от дыхания которых вянет все живое.
