Стянутые ремнем на той стороне столба руки Кабаза мелко и часто задергались - таинственная спасительница принялась перерезать путы. Нож у нее оказался тупее тупого, так как это нехитрое дело заняло уйму времени, проведенного в обоюдном молчании. Наконец, пленник ощутил, что его занемевшие руки свободны, и медленно потянул их к себе. Боль в плечах едва не заставила вскрикнуть. Это, казалось бы, простое движение далось Кабану с превеликим трудом. От продлившейся более десяти дней вынужденной неподвижности руки парня задеревенели и своего хозяина слушаться теперь не желали. Хорошо еще, что в своем заточении Кабаз не ленился и время от времени, обдирая кожу спины о шершавую поверхность столба, распрямлялся, вставая на ноги. Иначе бы парень сейчас лишился контроля не только над взбунтовавшимися руками, что было бы еще хуже.
При помощи на удивление сильной спасительницы, чье обрамленное длинными черными волосами лицо в темноте показалось Кабазу знакомым, он кое-как поднялся. Поддерживаемый Безродной, юноша медленно и осторожно заковылял в указанном девушкой направлении.
Словно забравшиеся в погреб мыши, беглецы крались через спящий поселок. Несколько сотен шагов - и вот уже спасительный лес, под густыми кронами которого разлитая кругом темнота превратилась из непроглядной в кромешную. Дальше двигаться приходилось на ощупь - по понятным причинам они не могли зажечь факелы и осветить себе путь. Кабаз медленно и осторожно переставлял босые ноги, стараясь свести неизбежные шорохи к минимуму. Незнакомка ступала легко - ни хруста, ни шарканья, только движется смутная тень впереди. Ну точно бесплотный дух!
Охотник хоть и не знал, куда именно ведет его девушка, которая и при отсутствии света, прекрасно ориентировалась в знакомом лесу, но чувствовал, что их путь лежит к западу. Десяток миль не сворачивая - и упрешься в Великую Реку, а за ней... За ней дом и свобода... И твари!
Первая остановка случилась достаточно скоро. Через сотню-другую шагов Безродная вывела бывшего пленника к заранее заготовленному тайнику. Под корнями старого дуба, прикрытые ворохом прелой листвы, беглецов дожидались самые настоящие сокровища: два копья, лук и стрелы, два заплечных мешка с провизией, нож, еще какие-то мелочи и одежда - озябший Кабаз радостно наблюдал, как из схрона по очереди появляются: мягкая обувь, кожаные штаны и безрукавка из волчьей шкуры.
В этот момент к девушке вернулся дар речи, и она, по-прежнему шепотом, заговорила:
- Одевайся. Одежка отцовская - должна подойти.
Пока Кабаз непослушными руками натягивал на себя одежду, Безродная, набросив на спину один из мешков, подобрала копье и заметила:
- Жаль, тут помыться негде. Воняешь, как куча дерьма. Но ничего, до реки доберемся - исправим.
Закончивший наряжаться Кабан только хмыкнул - его-то запахи сейчас волновали меньше всего.
- Тебя как хоть зовут? - решился он на вопрос. И не дожидаясь ответа, добавил: - Спасибо, что вызволила.
- Инга я. А спасибо твое мне без надобности. Для себя стараюсь. - В темноте выражения лица девушки было не разглядеть, но в дрогнувшем голосе Кабану померещилась толика фальши. - Долго рассказывать, но ты уж поверь - у меня повод сбежать отсюда даже побольше твоего будет.
Кабаз промолчал. Ему с трудом верилось, что может быть нечто хуже жертвоприношения, когда жертва - ты сам. Да и к позорному столбу, вроде бы, Ингу никто не привязывал. "Темнит девка. Темнит."
Собрав остальные вещи, беглецы устремились дальше на запад. Шли не тропой, опасаясь случайно кого-нибудь встретить. Петлять, не особо петляли, следы не прятали, но все равно ползли черепахами - в темноте не разгонишься. Дорога грозила затянуться до самого рассвета, и Кабаз не стерпел - помолчав для приличия еще какое-то время, парень предпринял попытку все-таки прояснить ситуацию:
- Слушай, я ведь тебе доверился. Иду за тобой и не рыпаюсь, а мог бы и в любую другую сторону дернуть. Может, начнешь уже объяснять, что к чему?
Сказал и сам испугался - а не обидел ли? "Меня спасли, а я еще носом ворочу. Нехорошо право". Но нет - Инга оказалась не из обидчивых. Не показав виду, что слова недоверия ее хоть как-то задели, девушка спокойно ответила:
- Кроме как к реке, бежать нам некуда. Поймают. Ты вроде не дурак - понимать должен. Тем более, мы же к твоим идем. А ты куда думал?
"Ого!", - такого поворота Кабаз не ожидал. Весь гонор, как ветром сдуло - обратные слова с трудом вылезли из пересохшего горла:
- Мои, как я слышал, наоборот, сюда собираются. Поди, разминуться можем...
- Не. Я-то побольше твоего знаю, - перебила охотника Инга, - У Боголюбов еще не все готово. Дня три у нас есть. По крайней мере, я на это очень надеюсь.
- Ну ладно, согласен. Выбора-то у нас все равно нет. Вот только я никак не пойму - тебе то это зачем?
Было слышно, как Инга тяжело вздохнула, и последовавшие дальше словах сразу окутала грусть:
