Лорелея осадила взмыленного жеребца, развернула его и подъехала к поверженному противнику. Она сняла шлем, пристроила его на луку седла и свесилась с коня, приставив острие меча к горлу лорда. Глаза ее горели.
— Лорд Грэди, — тяжело переводя дыхание, спросила Лорелея. — Этого достаточно, чтобы моя нательная рубашка осталась при мне?
— О, Небо, — простонал из шлема лорд. — Вы не леди, вы ведьма из Черного леса, чтобы вам света белого не видеть больше… Мои ребра… Мое плечо…
Лорелея выпрямилась в седле и убрала меч. Лицо у нее было бледно и покрыто испариной. Она подождала, пока подтянется весь отряд. Оруженосцы хлопотали вокруг своих лордов. Грэди стонал от боли, а Гаррэт не подавал признаков жизни.
— Ты сумасшедшая, — сказал Гордый, оглядываясь на побежденных рыцарей. — Зря я тебя послушал — это же просто игра копий. Мужская игра, в которой нет ничего плохого.
— Они меня оскорбили, — процедила сквозь зубы Лорелея. — И я играю только в смертельные игры. Другие не имеют смысла, если только для детей.
— Но чем они тебя так оскорбили? — воскликнул Гордый.
— Они сказали, что не пропустят ее, пока она не отдаст им свою нательную рубашку, — подал голос неслышно подъехавший Бакстер.
Он смотрел на Лорелею с искренним восхищением, если не с обожанием.
Гордый открыл рот — и снова закрыл. Он просто не знал, что ответить.
— На твоем месте я бы их обоих зарубил! — восторженно выдохнул Бакстер.
— Одна рубашка, даже нательная, того не стоит, снисходительно ответила Лорелея. — У меня плечо выбито. Есть у вас кто, чтобы помочь вправить?
— Конечно, конечно, старый Карри умеет, — поспешно ответил Бакстер. — Сейчас приведу его.
Когда он отъехал, Лорелея перевела взгляд на Гордого. Тот спросил:
— Это стоило выбитого плеча?
— Вполне, — ухмыльнулась Лорелея.
— Могло стоить и жизни.
— У меня копье было длиннее, и в искусстве поединка эти двое недалеко ушли от вас, — прищурилась Лорелея. — Готова биться об заклад, никто здесь не убивал столько, сколько я.
— Не надо недооценивать моих людей, — холодно заметил Гордый. — Они показали себя в деле. В горах умеют обучать воинов.
— Учеба — это одно, а настоящий бой — другое, дернула плечом Лорелея. — Часто горцам приходится убивать? Через сколько войн они прошли?
Гордый молчал.
— Даже ты дрался на войне лишь раз, — безжалостно продолжала Лорелея. — И судя по тому, что Эннобар и твой старший брат остались на поле боя, а Таумрат пал, то готовились вы в своих казармах к этой войне через задницу.
Гордый дернулся, как от удара, развернул коня и поехал вперед. Лорелея проводила его взглядом, облизнув губы. Внезапно она услышала жалобный визг: у ног коня ужом вился Хват и просился в седло. Сморщившись от боли, Лорелея нагнулась и подхватила щенка на руку.
— Просто, когда мне больно, я не готова выслушивать нравоучения, — пробормотала она на ухо Хвату. — Учить он меня еще будет, сам пусть сперва научится сражаться.
После того как Лорелее вправили плечо и сделали тугую перевязку, отряд двинулся дальше. Хват вертелся в седле — держать его и при этом управляться с конем было ужасно неудобно. Вконец измучившись, Лорелея вручила щенка Бакстеру. Хват принялся визгливо выражать свое недовольство такими переменами, да еще и попытался тяпнуть Басктера за руку. А зубы у него были уже внушительными.
— Хват, фу, — прикрикнула на песика Лорелея. — Вообще, он уже скоро сам будет с лошадь.
— Горные мастифы — крупные собаки, — подтвердил Бакстер. — Он тебя еще удивит.
— Меня в горах вообще удивляет все, — проворчала Лорелея. — Особенно то, что вы там живете по доброй воле.
Бакстер криво усмехнулся и ничего не ответил.
Замок лорда Кайси стоял в уютной долине, окруженной склонами, сплошь поросшими древними лиственницами. Деревья были настолько огромны, что всадник рядом с ними казался жалким насекомым.
Дикий Ворон задрал голову, разглядывая неохватные стволы и кривые мощные ветви. Сумрак шагал без принуждения — они давно были в пути, день клонился к вечеру, и животное спешило к теплу и корму.
Ворота были закрыты, сверху за нежданным гостем наблюдали стражники. Дикий широко улыбнулся и помахал рукой. Отворилась калитка, и навстречу Ворону, кланяясь и прижимая руку к груди, вышел привратник.
— Как поживает леди Слэйн? — спросил Дикий.
— Хворает, — вздохнул привратник. — С тех самых пор, как пришли черные вести о лорде Кайси. Лежит в постели и все время плачет о том, что ей не довелось даже похоронить его по-человечески. Молодые леди пытаются уговорить ее подняться, но все бесполезно. Болезнь подорвала ее силы.
Дикий сочувственно кивнул и пригнулся, проезжая в калитку. Внутри ждали фении, поспешившие принять его коня. В их компании Дикий отправился к замку, обмениваясь приветствиями со встречными и отвечая на вежливые вопросы про погоду и дорогу.
В главном зале слуги уже поспешно разводили в честь гостя огромный камин, сходились домочадцы, воины и прислуга.
