Раньше всех прибежали три дочери лорда Кайси — Файонола, Сонга и Силис. Все они были похожи на отца — высокие для женщин, с черными тугими косами и яркими синими глазами. От них веяло молодостью, здоровьем и пышно расцветающей женственностью, особенно от старшей, от Файонолы, самой пригожей из трех. Ей исполнилось семнадцать, и если бы не смерть отца, то осенью уже бы была сыграна ее свадьба. Но Кайси погиб, а вместе с ним и ее жених — старший из братьев Вепрей.
— Рады тебе, лорд Ворон, — почтительно поклонилась Файонола гостю. — Садись за стол, на почетное место — то, где всегда сидел отец.
Тут голос девушки дрогнул, и все три две сестры захлюпали носами. Дикий осторожно приобнял Файонолу, похлопал по спине.
— Мне жаль, что лорд Кайси не встречает меня сам, как бывало. Но я приехал к вам не просто погоревать о нем. Я привез вам вот это, — Дикий достал из поясной сумы кинжал и два перстня.
Файонола ахнула, прикрыв рот рукой.
— Это кинжал и перстни отца, — вскрикнула средняя сестра, Сонга.
— Я снял их с его тела, — пояснил Дикий. — Привез вам как дорогую память.
Дикий вручил кинжал Файоноле, а перстни раздал младшим дочкам. Было много слез, ахов и причитаний. Наконец все расселись вдоль стола. Дикий обратил внимание, что на блюдах лежат по большей части мясо и рыба, а овощей и хлеба совсем мало.
— Прости, что тебя не встречает наша матушка, сказала сидевшая напротив Дикого на женской скамье Файонола. — Но она больна и слаба. Мы опасаемся худшего.
— Я зайду ее проведать, — ответил Дикий. — Думаю, поговорить с ней насчет вашей судьбы. Следует думать не только о мертвых, но и о живых. Ей еще выдавать вас замуж. Я предложу себя как замену лорду Кайси. Отведу каждую из вас под омелу вместо отца.
Файонола радостно улыбнулась ему, глаза у нее заблестели. Дикий усмехнулся — война войной, горе горем, а девушки только о свадьбе и думают. Ужин прошел довольно весело, впервые за долгое время замок Лиственниц оживился.
Налегая на пиво и еду, Дикий посматривал по сторонам. Он заметил, что в толпе слуг мелькают пряди рыжих волос. Их обладательница старалась держаться в тени, но то и дело, не в силах побороть любопытство, высовывалась вперед.
После ужина Дикий навестил леди Слэйн. Увиденное его поразило: недавно еще красивая, полнокровная женщина превратилась в разбитую седую старуху. Вдова лорда Кайси лежала в спальне, на огромном ложе, завешанном драпировками, вся опухшая, бледная и с потускневшим взглядом.
Рассказ Дикого о том, как погиб Кайси и как он нашел тело лорда Лиственниц и похоронил, вызывал у вдовы такой приступ рыданий, что лекарю пришлось пускать ей кровь и давать нюхать валериану. Дикий терпеливо ждал, когда она кончит причитать, пытался подбодрить леди, убедить ее поговорить о судьбе замка и дочерей, но бедная женщина лишь плакала и закрывала лицо исхудавшими руками.
Отчаявшись добиться от нее ответа, Дикий попрощался и ушел к себе в спальню — разговор мог подождать до утра.
Проснулся Дикий привычно рано. Усевшись на кровати, подумал о том, как ему не хватает ослепительного восхода — восхода, к которому он привык у себя в башне, в Твердыне. Натянув одежду и наскоро ополоснув лицо, Ворон прошел по пробуждающемся замку и вышел во двор.
Низкое зимнее небо едва алело по краю. У колодца девушка набирала воду в ведро. В отсветах зари ее волосы отливали красным. Дикий подошел к колодцу и, склонив голову набок, принялся разглядывать платье из грубой некрашеной ткани, засаленный передник, простой платок на голове, завязанный под подбородком, и деревянные старые башмаки.
— Мэрид, Мэрид, здравствуй, леди Мэрид, — нараспев протянул он. — Сдается мне, что раньше твои одежки были нарядней.
Девушка поставила полное ведро на каменный окоем колодца и подняла на него серые глаза. Ее лицо было чистым, с молочной кожей, без конопушек. Темно-рыжие, почти красные, густые волосы вились по спине косами, спадая до колен.
— Здравствуй, лорд Ворон, — тихо сказала она. Раньше мне велел надевать нарядные платья отец.
— А твои дорогие сестрицы, значит, подобрали тебе более подходящие наряды? — усмехнулся Дикий.
— Я же не законная дочь, — спокойно ответила Мэрид. — Не к лицу мне носить те же платья, что настоящим леди. Все равно пора привыкать к тяжелой работе. Думаю, меня совсем скоро отдадут замуж.
— Тебя может взять и лорд, — заметил Дикий. — Твой отец был не последним человеком.
— Вряд ли за мной дадут хорошее приданое, — опустила глаза Мэрид. — Да и потом… Кто женится на рыжей? Если бы я была как все…
— Послушай, Мэрид, — тут Дикий бросил свои ужимки. — Твоя мать не была лорду Кайси законной женой, но он любил тебя не меньше других сестер. Я видел это и знаю, что он дал бы за тебя хорошее приданое и выдал бы тебя за достойного человека, чтобы ты жила в достатке и радости, а не глодала сухари и не надрывалась на грязной работе. Он растил тебя в замке как леди, а не на кухне, как чернавку. Я уверен, что он любил тебя, Красная Мэрид.
— Я тоже в этом уверена, — едва слышно произнесла Мэрид, и голос у нее дрогнул.
