Дикий Ворон щурился, всматриваясь в глубь вековых елей и залитых солнцем полян. Склон, спускающийся от Твердыни Воронов, был виден как на ладони, а исполинскую фигуру Ройле заметил бы и слепой.
Дикий начал спускаться, ловко переступая ногами, обутыми в цельномеховые сапоги с мягкими подошвами. Снег громко скрипел, облачка пара поднимались от ноздрей.
Ройле обернулся на шум. Он стоял на солнце, прижимая к себе закутанную в меха Диорвел. Поверх капюшона головку малышки обматывал пуховый шарф. В этом коконе из меха и шерсти с трудом можно было опознать ребенка. Особенно потому, что по сравнению с гигантом Ройле девочка выглядела совсем игрушечной.
— Что за затея таскать малую по горам в такой холод? — спросил Дикий, в своей обычной манере пропуская такую чепуху, как приветствие. — Отнеси ее нянькам, не дело это для воина — с детьми возиться.
— Я не воин, а лесоруб, и возиться с ней мне нравится, — пожал плечами Ройле. — Маленькие все забавные. Про холод ты прав, но госпожа велела показать ее горам при солнце. Что мне оставалось?
Дикий вместо ответа поморщился и закатил глаза. Его густая разросшаяся щетина серебрилась от инея.
— Наша матушка начала сдавать и не замечает очевидного, — заявил он. — В этой девчонке моря больше, чем гор. Зря матушка надеется на то, чего не будет.
— Ты-то откуда знаешь? — нахмурился Ройле. — Горная госпожа — леди Ворон. Нечего рассуждать, как будто ты хозяин гор.
— С недавних пор я знаю слишком много, — проворчал Дикий. — Но я хотел с тобой потолковать о другом.
Ройле поудобней устроил Диорвел на руках — теперь ее голубые глазки доверчиво смотрели в бездонную синеву небес.
— Ты бы попробовал убедить госпожу навестить свою родню по отцу, — сказал Дикий. — Она давненько не гостила в замке Оленей.
— Зачем? — в упор спросил Ройле.
Дикий усмехнулся в усы. После возвращения с войны и битвы в ущелье они с Ройле зауважали друг друга. Дикому нравился великан-лесоруб, он его понимал. Ройле в свою очередь чувствовал в Диком настоящего хозяина, способного владеть горами и людьми.
— Хочу кое-что подновить в Твердыне, — ответил Дикий. — Но не хотелось бы, чтобы матушка стояла над душой. Поэтому нужно спровадить ее отсюда до весны.
— Ей вряд ли понравится эта затея, — пожевал губы Ройле. — Почему ты не хочешь говорить госпоже, что хочешь что-то подновить?
— Послушай…
Дикий подошел к Ройле почти вплотную. Лесоруб возвышался над ним на целую голову.
— Все меняется, — серьезно сказал Дикий. — Но госпожа не видит этого. Потому что не хочет. А я вижу. Война, Ройле, только началась.
Ройле ничего не ответил. Он посмотрел в лицо Диорвел — та уже уснула.
— Надо нести ее домой, пока не замерзла.
— Так ты уговоришь матушку? — без обиняков спросил Дикий.
— Мне не нравится эта затея, — подумав, ответил Ройле.
— А мне не нравится, что ты спишь с моей матерью, оскалился Дикий. — И даже не знаю, почему больше: потому, что она моя мать, потому, что ты младше ее на полжизни, или потому, что ты — лесоруб, а она — хозяйка Серых гор.
Ройле кровь бросилась в лицо. Но Дикий смотрел на него в упор.
— Если ты думаешь, что все кругом дураки, то глубоко заблуждаешься, — добавил Дикий. — Как бы госпожу ни боялись, слухи ползут. Шила в мешке не утаишь. Такое дело, мой милый Ройле! Ты мне нравишься, но у нас с матушкой дела семейные, и тебе тут точно встревать не стоит. Просто подай ей такую мысль — недурно бы было навестить замок Оленей. Ладно, пошли домой, а то наша будущая горная госпожа превратится в сосульку.
Вернувшись в замок, Ройле отдал Диорвел нянькам, терпеливо дождался, пока те сменят ей пеленки, накормят и успокоят, и отнес ребенка в покои леди Ворон. Та сидела в глубоком кресле возле камина, устроив ноги на обитой мягкими подушечками скамейке, и смотрела в огонь.
— Она замерзла, — Ройле осторожно положил малышку на руки госпоже. — Снаружи ветер дух выбивает.
— Сегодня ясный день, — покосилась на него леди.
— Вокруг Твердыни всегда ветер, — пожал плечами Ройле. — Здесь куда холодней, чем в долинах.
— Ты не злишься, что я прошу тебя гулять с ней?
— Нет. Она похожа на твоих сыновей.
Ройле смотрел на Диорвел, склонив голову к плечу. Лицо его было ласковым, взгляд — теплым. Леди Ворон прикусила нижнюю губу. Все было ясно без слов: Ройле видел в Диорвел их общего ребенка, которого никогда не будет. Хозяйка Твердыни почувствовала, как в груди что— то царапнуло.
— Позови няньку, — велела она. — Мне надо обдумать кое-что.
Дикий распорядился, чтобы еду ему принесли в Большой зал. В последнее время он привык есть там — либо в компании своих фениев, либо если опаздывал к общей трапезе, то в одиночестве.
Огромный зал смотрелся мрачно — сумрак по углам, сквозняки, высоченный потолок, теряющийся во тьме. Дикий плюхнулся на скамью и потянулся в ожидании, пока явятся слуги. Тут он краем уха уловил едва слышный всхлип. Тоненький, дрожащий.
Ворон пригнулся, всматриваясь в темный угол — там кто-то был. Кто-то маленький и беспомощный. Кто-то испуганный, жалкий, одинокий.
— Эй, ты что там делаешь? — нахмурился Дикий. — А ну, иди сюда!
