Все сочувственно примолкли. Хоть при мысли об отце сердце у Эйнли сжималось, на деле ее гнала вперед иная, не дочерняя любовь. Только в Серых горах могла она узнать, жив ли тот, кому она подарила голубую ленту из своей косы. А вдруг он лежит на поле в Лугайде, вороны выклевали ему глаза, и они уже никогда ласково не взглянут на нее? Девушка не выдержала и разрыдалась так, что утешать ее кинулись всем семейством.
Было решено, что Ним проводит Эйнли короткой лесной тропой напрямик. Сердобольная мать семейства наложила девушке в сумку припасов из кладовки. И поцеловала в чистый лоб на дорогу.
Шли молча. Ним шагал впереди, дочка кузнеца поспевала следом. Лес вокруг стоял густой, угрюмый, заросший.
— От войны все лешие по бочагам забились, лес заплохел, — проворчал себе под нос Ним. — А всё король Эннобар! Понесло его на войну эту! Сидел бы дома, целее был бы. Ты вот не знаешь, какого демона эти управители все делят? Все у них есть, кажется, на золоте ешь, из серебра пей, чего еще не хватает? К чему войну-то устраивать?
— Я не знаю, — тихо ответила Эйнли.
— А, что с тебя взять! — махнул рукой Ним. — Тут поумней тебя ничего понять не могут.
Он довел девушку до тракта, указал направление на Серые горы и предупредил, чтобы пробиралась по обочине, а на перекрестки выходила, только если никого не видно поблизости.
— Если едет кто при оружии, сразу прячься, — напутствовал Ним. — В поле хоронись, к земле прижимайся. Может, не заметят.
Эйнли рассыпалась в невразумительных благодарностях, но Ним только отмахнулся:
— Лучше бы ты у нас осталась, глупая! Молодая такая, красивая…
Дочка кузнеца хотела зажать уши, чтобы не слушать о его дурных предчувствиях, но Ним сам себя оборвал на полуслове, махнул на прощанье и зашагал прочь. Когда его широкая спина исчезла за деревьями, Эйнли едва не закричала и не кинулась за ним — так стало страшно оставаться одной. С трудом взяв себя в руки, девушка побрела к дороге.
Перекресток лежал перед ней: три дороги в разные стороны. Эйнли нужна была левая — та, в конце которой уже угадывались в дымке далекие горы. Но внезапная охватившая девушку нерешительность не давала выйти на дорогу и продолжить путь.
Вчера она шагала с утра до темноты, ночь провела в лесу, забравшись на дерево. Спать в развилке было очень неудобно, Эйнли боялась упасть и убиться, хотя залезла всего-то на высоту своего роста. Едва лишь небо заалело с краев, девушка продолжила свой путь. Два небольших привала за весь долгий день, и вот она у перекрестка. Еще немного, и земли Таумрата останутся позади.
Наконец она решилась — выбралась на дорогу и заспешила вперед, насколько позволяли натертые ноги. Но не успела дочь кузнеца дойти до перекрестка, как на нем появились путники.
Их было шестеро. Высокие мужчины. Походка у них была наглая, разболтанная. Ветер доносил до Эйнли бряцание оружия и смех. Девушка натянула капюшон на глаза, ссутулилась и засеменила по обочине, глядя под ноги. — А ну-ка, стой!
Окрик обжег, словно удар хлыста. Эйнли задрожала. Шестеро мужчин окружили ее. Их лица пугали: испитые лица, гнилозубые ухмылки, злые глаза.
— Так, так, что за ягодка нам попалась в этом лесу? — хихикнул молодой парень с густыми светлыми волосами.
Если бы не багровые прожилки на носу и сальный взгляд, его можно было бы счесть красивым.
— Куда идешь? — рявкнул крепко сбитый воин средних лет.
— Д-домой, — пролепетала Эйнли, от испуга перестав соображать.
— Домой? — переспросил светловолосый, ухмыляясь и заходя ей за спину. — И где ж тот дом? Эта дорога на горы ведет. Ты из врагов Его Величества, получается?
Эйнли почувствовала, как от страха подгибаются колени и мелко трясутся поджилки. Она не могла оторвать испуганного взгляда от нехороших улыбок и мутных глаз незнакомцев, задыхалась от запаха крепкого мужского пота, смешанного с невыносимым луковым духом.
— Что молчишь? — не отставал светловолосый. В горы идешь?
Эйнли молча помотала головой, попыталась выбраться из круга, но мужчины не пускали. В глазах у девушки потемнело, голова закружилась, захотелось зажмуриться, ущипнуть себя и проснуться в уютном крестьянском доме.
Но это был не сон.
— А куда тогда, если не в горы?
На плечо Эйнли легла тяжелая рука. Она съежилась. Плечистый воин резко развернул ее лицом к себе. Светловолосый сзади засмеялся. У Эйнли задрожали губы, по щекам покатились слезы. Вокруг захохотали. Рука в продранной перчатке больно стиснула ее грудь. Эйнли жалобно вскрикнула. Отчаянно хотелось заголосить, начать вырываться, но девушка понимала, что случится вслед за этим, — и понимала, что помешать мужчинам не сможет.
— Это еще кто? — вдруг спросил один из воинов.
По обочине дороги, с той стороны, откуда пришла Эйнли, двигалась высокая худая фигура в темном плаще с рваным подолом. Ветер развевал обтрепанные полы одежды и длинные темные волосы, обрамляющие бледное лицо. Путник был безоружен, только держал в руках короткую палку. Он подошел к окружавшим Эйнли воинам и со спокойным любопытством принялся их рассматривать.
