Она колебалась ещё несколько секунд, но всё же посторонилась, и я прошёл через сени в комнату. Там царила чистенькая стыдливая бедность. Стол, покрытый клетчатой скатертью, две табуретки, древний комод, аккуратно застеленная кровать, линялый настенный коврик с вытканным оленёнком. На столе — раскрытая книга и дешёвая фитильная лампа.
— Почему вы молчите? Что с дядей Прохором?
— С дядей? — я, обернувшись, приподнял бровь.
— Ну, я так его называла… В шутку…
Хозяйка — барышня лет двадцати пяти — смутилась и замолчала. Её можно было бы назвать привлекательной, если бы не бледная худоба и целомудренно-тоскливое платье под бесформенной кофтой.
— Видите ли, — произнёс я мягко, — Прохор стал жертвой коварного злодеяния. И мы крайне нуждаемся в вашей помощи, чтобы выйти на след преступников.
Кто такие "мы", я не уточнил, будучи уверен, что пугливая собеседница сама что-нибудь домыслит в меру своей фантазии. Она опустилась на табуретку, моргнула растерянно:
— Какой ужас… Но как же так? Он мухи бы не обидел…
Последнее утверждение я мог бы оспорить, но вместо этого, сев напротив неё, сказал:
— Обстоятельства убийства туманны. Мы пытаемся прояснить картину, поэтому опрашиваем тех, с кем он общался незадолго до смерти. Вы ведь позволите задать вам пару вопросов? Поможете следствию?
— Я? Да-да, конечно! Всё это так неожиданно…
— Припомните, пожалуйста, как вы с ним познакомились? И когда это было?
— Совсем недавно, дней пять назад… Я из лавки шла, корзинка тяжёлая, а тут ещё гололёд… Под ноги смотрю, чтобы не упасть, голову опустила… И, представляете, со всего размаху врезалась в старичка! Ну, то есть это мне показалось, что в старичка, а так он просто пожилой… Был…
Хозяйка, сбившись, тяжко вздохнула. Я ободряюще кивнул:
— Не волнуйтесь. Продолжайте, пожалуйста.
— Я перед ним сразу извинилась, а он только улыбнулся… У него такая улыбка была хорошая… Сказал мне — что же вы, барынька, такую тяжесть таскаете? Я только рассмеялась. Какая барынька? Мещанка полунищая, сирота… Он корзинку мне помог донести — я сначала отказывалась, но он и слушать не стал. Донёс и сразу хотел уйти, но я его, конечно, не отпустила. Чаю выпили, поболтали… Он, правда, больше слушал — так, знаете, по-доброму, с пониманием… Бывают такие люди, с ними сразу легко… Признался мне, что я ему племянницу напоминаю, которая в деревне живёт… Поэтому, кстати, и "дядя Прохор"…
Она снова замолчала, и я спросил:
— Значит, вы с ним виделись всего один раз?
— Нет, он потом ещё заезжал, буквально позавчера. Керосину мне привёз по дешёвке — у него торговец знакомый, поэтому выходит со скидкой… Опять разговаривали…
— О чём, если не секрет?
— Да обо всём практически. Я про свою жизнь рассказала — хотя, если честно, было бы что рассказывать, сижу тут одна, как мышь… Он меня утешать пытался, неуклюже, но очень трогательно… Как же так, говорит, такая красавица — и без ухажёра?
— Действительно, — согласился я, — как же так? Что вы ему ответили?
— Ну, что я могла ответить? — она пожала плечами. — Был один, пока не сбежал — не ухажёр, а так… Врун бессовестный, только и мог, что мозги мне пудрить сказками про русалок… А я, наивная, верила…
— Про русалок?
— А? Ой, простите, я понимаю, это сейчас совсем не по теме, вас интересует другое…
— Нет-нет, я как раз хотел уточнить. Почему ухажёр рассказывал именно эти сказки?
— Но какое это имеет значение? Вы ведь…
Я чуть наклонился к ней и произнёс с ноткой строгости, но вместе с тем доверительно:
— Сударыня, вы даже не представляете, как причудливы порой бывают пути, ведущие к установлению истины. Важны любые подробности. Очень прошу, не отказывайте нам в помощи.
— Я не отказываю, просто не понимаю…
— Поясните, пожалуйста, насчёт русалок.
— Ну, это довольно глупо, на самом деле… Я с детства обожала про них читать. Легенды, ну и так далее. Мечтала — вырасту и переселюсь к ним в реку. Представляете? Подружкам рассказывала, а они надо мной смеялись. Правильно, наверное, делали… Потом повзрослела, мечты как-то потускнели… А прошлой весной познакомилась с одним молодым мужчиной, Мстиславом… В общем, проговорилась ему однажды про то детское увлечение. Он, как ни странно, смеяться и не подумал. Наоборот, сказал, что верит в речные чары. И что я могла бы ими овладеть, если повезёт.
— Почему вы ему поверили?
— Он ведь сам имел дар — не русалочий, конечно, но всё-таки…
— С какой стихией он работал?
— С живой материей.
Она отвечала старательно и послушно. Мы с ней вполне могли бы сойти за экзаменатора и отличницу-гимназистку.
— Что было дальше?
— Он сказал, что хочет показать меня ещё одной колдунье. Лукерья её зовут, живёт за рекой, к ней ходят всякие богатые дамы. Ну вот, она посмотрела и сказала, что ничего из меня не выйдет. Мстислав нахмурился, обратно всю дорогу молчал…
— А потом?
— Потом ничего. Пропал и больше не появлялся. Такие вот нынче у девушек ухажёры.
Хозяйка вымученно улыбнулась и плотней закуталась в кофту. Я сочувственно кивнул и спросил:
— Скажите, а у Мстислава не было прозвища?