И все-таки Шамуд был женщиной, с которой Джондалара могли бы связывать только дружеские отношения. Да, целитель черпал силу из двух начал, но он оставался при этом женщиной. Женщиной со вкусами и предпочтениями мужчины.
Шамуд вновь рассмеялся. Смех его был таким же бесполым, как и его голос. В голосе старого целителя неожиданно зазвучали доверительные нотки:
– Джондалар, скажи, кого ты во мне видишь? Кого бы ты избрал себе в пару? Иные так или иначе пытались вступить со мной в отношения, но они никогда не были длительными. Дар имеет свою оборотную сторону. У целителя нет своего лица – он обладает им только в самом общем смысле. Он отказывается от своего имени: Шамуд стирает собственную самость, чтобы воспринять суть всего и вся. Он обладает многими дарами, да вот только брак к их числу не относится. В молодости подобная судьба не кажется такой уж желанной. Быть другим, не таким, как все, очень непросто. Тебе не хочется расставаться с самим собой, со своей самостью. Впрочем, все это не имеет никакого значения – это твоя судьба. Для того, кто несет в своем теле мужское и женское начало, иного пути попросту нет…
В меркнущем свете пламени Шамуд казался таким же древним, как сама Мать Земля. Он не мигая смотрел на тлеющие уголья и, казалось, прозревал иные времена и иные пространства. Джондалар поднялся на ноги, чтобы подложить дров в потухающий костерок. Когда дрова разгорелись, целитель распрямился. На его лице вновь появилось прежнее ироничное выражение.
– Это было давным-давно… Какие-то радости у меня все-таки оставались… Открытие дара, обретение знания… Когда Мать призывает кого-то для служения, Она не только принимает жертву, Она дает нечто взамен, понимаешь?
– У зеландонии такие, как Шамуд, – большая редкость. Служители Матери не могут знай свой дар, пока не стал взрослый. Когда-то я хотел служить Дони… Но Она призывает не всякий, – сказал Джондалар.
Плотно сжатые губы и нахмуренное чело говорили о том, что воспоминание об этом до сих пор отзывается в его душе горечью. За внешним спокойствием и безмятежностью молодого рослого мужчины скрывались ранимое сердце и истерзанная душа.
Шамуд озадаченно покачал головой:
– Это правда. Она призывает к себе не всех желающих, и не все призванные обладают одинаковыми талантами или склонностями. Если человек не уверен в себе, его можно проверить, испытав его волю и веру. Он должен побыть какое-то время в полном одиночестве – обряд инициации проводится только после этого. Возможно, за это время ты сделаешь множество радостных открытий, но ты можешь узнать о себе и такое, от чего твои волосы встанут дыбом. Людям, которые подумывают о таком служении, я частенько советую пожить в полном одиночестве. Если выяснится, что ты не способен к такой жизни, тебе не пройти и прочих, куда более серьезных испытаний.
– О каких испытаниях ты говоришь?
Еще никогда Шамуд не говорил с Джондаларом столь откровенно.
– Я говорю о периодах воздержания, во время которых ты должен забыть о радостях, и о периодах молчания, когда ты не можешь произнести ни слова. А голодание, а изнурение себя бессонницей? Существуют и иные испытания. Мы научились использованию этих техник для поиска ответов разного рода и откровений Матери, которые особенно важны для ищущего. Через какое-то время человек осваивает нужные состояния настолько, что приучается входить в них по своей воле. Однако это вовсе не значит, что названные техники не будут использоваться им и в дальнейшем.
Установилось долгое молчание. Шамуд умудрился увести разговор в сторону, так и не ответив ни на один из вопросов, действительно волновавших Джондалара. Но не задать их он не мог.
– Ты знаешь, что… необходимый. Может, Шамуд скажет, что означает… все это? – Джондалар неопределенно взмахнул рукой.
– Да, я знаю, что тебе нужно. После того что случилось здесь этой ночью, тебя не может не волновать судьба брата… Тонолан, Джетамио… Ты сам…
Джондалар согласно кивнул.
– Ты же понимаешь, на свете нет ничего определенного…
Джондалар вновь согласно кивнул. Шамуд оценивающе посмотрел на него, пытаясь понять, что ему можно открыть, и вновь уставился на костер. Молодому мужчине показалось, что меж ними разверзлась широкая пропасть, хотя собеседники продолжали сидеть на прежних местах.
– Ты любишь своего брата. – В голосе целителя зазвучали странные потусторонние нотки. – Тебе кажется, что он слишком силен, что ты живешь не своей, а его жизнью. Ты ошибаешься. Он привел тебя туда, куда ты и должен был прийти, но не смог бы сделать этого в одиночку. Ты следуешь своей, а не его судьбе – просто какое-то время вы шли нога в ногу. Твоя сила имеет совершенно иную природу. Чем сильнее нужда, тем больше сила. Я почувствовал твою нужду во мне еще до того, как мы нашли на бревне окровавленную рубаху твоего брата, посланную мне.
– Я не посылал бревна. Это был случай! Удача!
