Кейтлин говорит, что ужин готов и мы можем приступать к трапезе. Рыба разложена по бело-голубым тарелкам, на которых нарисована ива. Она добавила перечную траву с огорода позади хижины, где у них имеется небольшой домик, в котором она на холоде хранит свои сыры и масло. На столе также стоит глиняный горшочек со сбитым ею маслом и лежат ломти хлеба, который так любят бледнолицые, из сладкого маиса с белой мукой, большой ценностью для них, вместо сладких каштанов или бобов. Это необычный хлеб, очень мягкий, хлеб женщины, а не воина. Но он действительно очень вкусный, особенно с маслом и приготовленными особым способом ягодами боярышника, которые Кейтлин называет «вареньем».
Кейтлин перевязала волосы лентой, которую никогда не носила раньше.
После того как мы поели, братья вышли на крыльцо, прихватив с собой кувшин с виски. Я остаюсь внутри и выпиваю ковшик родниковой воды, а Кейтлин тем временем моет деревянный поднос и чистит тарелки золой и речным песком.
– Идем, – говорю я, когда она заканчивает, – прогуляемся немного.
Кейтлин берет шаль и набрасывает ее себе на плечи. Мы идем от хижины к мельнице и садимся на берегу. Смеркается, вокруг нас крошечными искорками света порхают светлячки, и мы смотрим, как вращается мельничное колесо, и слушаем песню, которую поет вода. Я говорю ей, что просил ее отца позволить ей стать моей женой, и рассказываю о том, каким был его ответ.
– Ой, Гидеон! – восклицает она. Несмотря на темноту, я вижу, как на лице ее проступает удивление, а глаза расширяются. – Выйти за тебя замуж! – Но потом она улыбается, словно ничего не может с собой поделать. – Но, Гидеон, сначала ты должен спросить меня, а хочу ли я этого. Девушка, которая проходила здесь в минувшем году с мужем и ребенком, рассказывала мне, как это делается. Когда мужчина хочет жениться на девушке, он делает ей предложение и говорит много ласковых слов. Ухаживает за нею. А потом они женятся с венчанием и цветами и принимают брачные обеты.
Девушке с мужем и ребенком очень повезло, что она встретила Кейтлин. В том отряде, с которым она шла, других женщин не было. В нашем племени незамужние девушки всегда держатся вместе, они подруги. Но других девушек, кроме Кейтлин, здесь нет, и у нее нет подруг, и моя бабушка говорит, что ей, наверное, очень одиноко от этого. Кейтлин была счастлива тому, что у нее появилась знакомая. А потом разразилась буря и мужчинам пришлось чинить плоты, прежде чем они смогли продолжить путь. Несколько дней обе девушки сидели у костра, смеясь и перешептываясь, и Кейтлин баюкала малыша, пока его мать болтала без умолку, словно никак не могла наговориться. Вскоре погода наладилась, и обе девушки расплакались, когда плот уносил новую подругу и ее ребенка прочь.
Кейтлин приглаживает волосы и отворачивается, словно в темноте происходит что-то очень интересное. Она ждет. Я улыбаюсь про себя и тоже жду. Наконец Кейтлин вздыхает.
– Ну, придумай же и скажи хоть
И тогда я говорю. Я говорю ей о том, что знаю: все это правда, но не только.
– Твоя душа навсегда вошла в мою душу, – говорю я. – Мы будем вместе всю нашу жизнь, мы будем укрывать друг друга в дождь и согревать друг друга в холод, мы будем делить на двоих одно одеяло, одну жизнь и одно сердце, и мне не нужна никакая другая женщина.
– Ой! – У Кейтлин перехватывает дыхание. Затем она поворачивается и кладет мне руку на грудь. – Ой, Гидеон! Да, да, я выйду за тебя замуж! – Ее прикосновение обжигает меня, как огнем.
На следующий день я ухожу рано утром, сказав Кейтлин, что вернусь за нею, когда построю дом, в котором ее отец хочет открыть факторию. Кейтлин отвечает, что она счастлива, и всхлипывает при этом. Она хочет, чтобы я поспешил и ушел поскорее, хотя мы расстаемся надолго. Я буду очень спешить.
Анри взял на себя обязанности лазутчика и двигался впереди обоза, взбираясь на холмы по обеим сторонам реки в надежде увидеть колечко дыма или иной признак фактории, но разглядеть что-либо за деревьями было невозможно. Им то и дело попадались поваленные деревья, лежавшие поперек тропы, и Анри опасался, что это дело рук индейцев, которые хотели замедлить их продвижение, чтобы напасть из засады. При этом каждый раз им приходилось останавливаться и ждать, пока мужчины распилят ствол и освободят путь. И все это время три женщины, вооружившись, охраняли их и четверых детей. Хотя индейцев они не видели, их присутствие вполне ощущалось, ибо ветер временами приносил с собой жутковатые завывания или пение. Но звуки эти походили на эхо, и определить, с какой стороны или с какого расстояния они доносятся, не представлялось возможным.
