– Есть и вторая возможность, которая подвернулась весьма кстати. Объявился один весьма состоятельный джентльмен, желающий снять для своей семьи большое поместье где-нибудь поблизости. Мы полагаем, что манор и прилегающую территорию можно будет сдать ему внаем, а земли сельскохозяйственного назначения поместья следует предоставить в аренду местным фермерам или вашим соседям-землевладельцам. Этого может оказаться достаточно для выплат по процентам до тех пор, пока не начнут поступать доходы от продажи табака, но при условии, что первая партия прибудет до конца лета. Если же нет, то кредиторы наложат на поместье арест и оно будет продано. Но давайте не будем терять надежду. Вполне возможно, что письмо мистера Баркера с известием о том, что табак Графтонов вскоре будет выгружен на сушу, просто затерялось в пути. Тем не менее мы должны быть готовы и на тот случай, если это не так.
Предполагаемый арендатор не нуждается во вдовьем доме[2] и любезно согласился предоставить его в ваше распоряжение, пока сам он будет проживать в маноре. – Поверенный обвел рукой обшитую дубовыми панелями библиотеку, хотя, безусловно, имел в виду и галерею для менестрелей, гостиную, кладовую и буфетную, спальни, картины и мебель, которую собирали поколения Графтонов. – От подобной сделки вы не получите никакого дохода, но у вас имеется небольшое наследство, которое оставила вам леди Бернхэм. Оно позволит вам скромно проживать в нем. Поскольку вы пребываете в трауре, то никто не обратит внимания на то, что вы более не ведете тот роскошный образ жизни, каковой был у вас при жизни отца.
Никто не обратит внимания? Да уже через неделю все в Сассексе будут знать об этом. В глазах Софии вспыхнул гнев.
– Я…
– Прошу простить меня, мисс Графтон, но я умоляю вас понять, что долг неуклонно возрастает и, поскольку положение дел в данный момент обстоит самым неудовлетворительным образом, нельзя терять ни минуты. Этот арендатор – единственный, кто согласился как на предложенные нами условия, так и на то, что вы сможете переехать во вдовий дом. Он… э-э… занимается торговлей, но здесь не может быть никаких возражений, поскольку он очень лояльно отнесся к нашим условиям и с крайним нетерпением ожидает возможности предстать перед обществом… в качестве владельца такого особняка, как этот.
Согласился? Софии показалось, будто чья-то невидимая рука, словно тисками, стягивает ей корсет, туже… туже, по капле выдавливая из нее жизнь, так что ей стало нечем дышать.
– И когда же… когда этот замечательный арендатор желает… – Договорить она не смогла.
– К концу июля, то есть фактически в следующем месяце.
Переселиться в старый вдовий дом? У Софии все поплыло перед глазами, когда она попыталась представить себе эту картину. Это немыслимо! Разве там можно жить? В прошлом году, во время одной из верховых прогулок, отец показывал ей его. Некогда это и впрямь был небольшой симпатичный домик, но сейчас он зарос диким виноградом, насквозь пропитался промозглой сыростью, а над ним простерли свои ветви большие деревья, росшие по соседству, отчего в нем всегда было темно. Поскольку в доме давно никто не жил, краска шелушилась, обои отваливались кусками, а доски пола покоробились. Но хуже всего было то, что из него открывался вид на манор.
Она попыталась сделать вдох.
– Но как я смогу там жить… и слуги!
– Новые арендаторы желают сохранить всех слуг. Но при наличии наследства леди Бернхэм вы, пожалуй, сможете позволить себе
Сдать внаем манор! Отказаться от особняка в Лондоне! Лишиться всех слуг! Дочь лорда Графтона окажется изгнанной из собственного дома и унизится до того, чтобы пересчитывать свечи, ходить в заштопанных платьях, питаться жидкой кашей, собирать в лесу упавшие сучья и, самое отвратительное, принимать милостыню от своих соседей! Обуреваемая гневом вкупе с навалившимся на нее разочарованием, София едва не лишилась чувств.
