При виде ее растерянного и ошеломленного лица клерк подался вперед и, наверняка действуя из лучших побуждений, напомнил ей, что на виргинскую собственность в ее приданом закладная не распространяется. Несмотря на то что до сих пор табачная плантация так и не стала прибыльной, в нее были вложены большие деньги, так что рано или поздно она начнет приносить стабильный доход. Он намекнул на то, что мисс Графтон не испытывает недостатка в поклонниках, следовательно, вероятность того, что она выйдет замуж и переедет к своему избраннику еще до окончания первого года траура, за что, учитывая обстоятельства, никто не станет ее порицать, была весьма высока. Откровенно говоря, от лорда Графтона они узнали, что наследник Хокхерстов сделал ей предложение руки и сердца, но получил отказ… и если поверенным будет позволено встретиться с Хокхерстами, то их можно будет убедить в том, что София передумала.
София в ярости уставилась на них. Подобная наглость была просто невыносима. Неужели они воображают, будто она станет умолять Джона Хокхерста жениться на ней? Да как они смеют! Впрочем, в любом случае было уже поздно.
– Джон Хокхерст недавно женился на своей кузине, – ледяным тоном сообщила она, – и все его друзья сочли этот брак наиболее подходящим. Я желаю им счастья. Если это все, то мне остается лишь пожелать вам всего доброго.
Поверенный и его клерк неловко откашлялись, обменялись взглядами и переменили тему.
– Мисс Графтон, я должен просить вас уделить нам еще несколько минут. Нам нужно обсудить письмо вашего опекуна.
– Опекуна? Но у меня нет никакого опекуна, сэр.
– А! – воскликнули поверенные и поспешили объяснить ей, что таковой у нее все-таки имеется. Прошлым летом, осознав, что серьезно болен, ее отец назначил своего друга детства, Томаса де Болдена, с которым учился вместе, ее опекуном до тех пор, пока ей не исполнится двадцать один год или пока она не выйдет замуж. Старший брат Томаса промотал фамильное состояние за карточным столом, и потому сам Томас отправился искать счастья в Вирджинию, да так в Англию и не вернулся. Лорд Графтон выяснил, что он действительно разбогател в Америке, обзаведясь большой плантацией и особняком в Вильямсбурге, и даже стал настолько влиятельной персоной, что его избрали в члены административного совета колонии. Лорд Графтон написал Томасу, спрашивая у него совета относительно своей виргинской собственности, и, хотя самой плантации Томас не видел, он не сомневался, что все, что говорил мистер Баркер о необходимости инвестиций, было правдой и что лорд Графтон поступил мудро, сделав подобное вложение. В своем следующем письме лорд Графтон, который к тому моменту чувствовал себя уже очень плохо, попросил у Томаса согласия выступить в качестве опекуна его дочери в том случае, если опасения насчет собственного здоровья окажутся обоснованными. Лорд Графтон писал, что у него есть все основания полагать, что виргинская собственность станет единственным ценным активом в приданом Софии. И поскольку Томас проживал в Вирджинии, то в силу этого обстоятельства ему сподручнее всего будет сыграть роль ее опекуна и советника. Ради их старой дружбы лорд Графтон умолял Томаса де Болдена ответить согласием на его просьбу.
– После смерти вашего отца мы вступили в переписку с мистером де Болденом, и он прислал нам вот это письмо, чтобы мы передали его вам.
Младший из двоих поверенных протянул Софии запечатанный конверт. Девушка вскрыла его. В письме содержались обычные соболезнования по поводу смерти лорда Графтона и согласие принять на себя обязанности опекуна Софии. Друг отца выражал свое убеждение в том, что поверенные правы и что от собственности в Англии следует избавиться, дабы погасить растущий долг ради виргинской плантации. В нем также содержалось приглашение. Поскольку София была еще не замужем, а родственников в Англии у нее не осталось, Томас де Болден предлагал ей присоединиться к нему и его супруге в Вирджинии, чего, по его мнению, желал бы и лорд Графтон.
София, не проронив ни слова, протянула письмо старшему поверенному, дабы тот прочел его. Она решительно отказывалась понимать что-либо. У нее не осталось никаких чувств, она была совершенно раздавлена обрушившимся на нее несчастьем и разорением. «Никогда бы не подумала, что стану радоваться смерти папы, но, слава богу, он уже никогда не узнает, что наделал!» – с горечью подумала она.
– Почему же мой отец никогда не упоминал о Томасе де Болдене?
– Он решил не делать этого, потому что надеялся на ваше скорое обручение, а вы, став замужней женщиной, не испытывали бы нужды в опекуне. Письма из Вирджинии в Англию могут идти несколько месяцев. Представляется вполне вероятным, что, ожидая ответа от мистера де Болдена, лорд Графтон почувствовал себя слишком больным, чтобы задуматься о том, как должен поступить.
София вспомнила о лаудануме и поняла, что поверенный прав.
