Как и во многих других семьях, в съемных апартаментах Фитцуильямов, расположенных над таверной, царил хаос. Все семь дочерей столпились перед одним зеркалом, препираясь из-за кружев, чулок, розеток и вееров и одновременно взывая к матери по поводу того, кто из них первым должен получить доступ к аксессуарам, ставшим яблоком раздора. Их отец вскоре отказался от попыток прочитать газету и покинул кресло, решив искать спасения вместе с остальными мужьями внизу. Мужчины собрались вокруг чаши с крепким пуншем в ожидании, когда женская половина их семейств даст им знать, что они готовы. Попивая пунш, мужчины качали головами и ворчали насчет того, как дорого нынче стало содержать дочерей. Наряды, оборки, тесьму, мишуру и прочие безделушки приходилось заказывать в Лондоне, и потому все это обходилось в небольшое состояние. Портнихи и парикмахеры в Вильямсбурге выставляли такие счета за свои услуги, что те тянули на еще одно состояние. И в довершение ко всему этот чертов учитель танцев из Италии, петушиной походкой впорхнувший в Вильямсбург, отчего стоимость сезона лишь увеличилась.
– Учитель танцев! – презрительно фыркнул мистер Фитцуильям. – Что такое танцы? Всего лишь две ноги да шаг туда или сюда. На это любой дурак способен. Вот в наши дни никаких учителей танцев и в помине не было! – Ответом ему стало всеобщее одобрительное ворчание.
Наконец, когда еще более приукрасить свой наряд стало решительно невозможно, на улицах, залитых светом факелов, появились первые экипажи и портшезы, в которых восседали сливки виргинского общества. К ним незамедлительно присоединились и другие, направляясь к губернаторскому дворцу. В этой толпе никто не ждал предстоящего бала с бóльшим нетерпением, чем двадцатидвухлетний полковник Джордж Вашингтон, недавно повышенный в должности до командира виргинской народной милиции. Он надел новую батистовую сорочку, бархатный жилет и мужские бальные туфли, доставленные из Англии. Каким-то непостижимым образом туфли оказались не того размера: они были слишком тесными для его крупных ступней, хотя своим английским агентам он отправил результаты тщательно и самолично проведенных обмеров. Но теперь с этим уже ничего нельзя было поделать, и ему придется танцевать, невзирая на боль в сдавленных ногах. Полковник Вашингтон любил танцы почти так же сильно, как и верховую охоту на лис, а на балу будут во множестве присутствовать симпатичные девушки, с которыми можно вволю потанцевать. Не исключено, что он найдет среди них будущую жену – девушку, которая принесет с собой деньги и рабов в Маунт-Вернон. Вот только она должна быть еще и красавицей – ему нравились смазливые мордашки, – а также уравновешенной, с нежным голоском, который так приятно слушать во время завтрака. Впрочем, помимо флирта, сегодня вечером ему предстояла еще одна задача. Он должен исхитриться и вернуть себе расположение губернатора после того, как нечаянно разжег едва тлевший спор между англичанами и французами по поводу американских территорий к западу от Огайо. Полковника Вашингтона, отправленного с важной дипломатической миссией на переговоры с французами, тихой сапой захватывающими английские территории, подвела неопытность: он растерялся и повел своих людей в атаку, когда его проводники-индейцы обстреляли небольшой французский форт еще до того, как переговоры успели начаться. В результате высокопоставленный французский посланник был убит. Одни говорили, что его прикончили томагавком индейцы-проводники Вашингтона, другие – что он погиб от шальной пули. Но миссия завершилась провалом, породив тот самый политический кризис, которого Англия стремилась избежать любой ценой. Губернатор пришел в ярость. И сейчас полковник Вашингтон благодарил судьбу уже за то, что гнев губернатора был не настолько силен, чтобы помешать ему прислать приглашение на Именинный бал.
Несмотря на то что официально высокий молодой полковник пребывал в опале, он стал героем в колонии. Французов и их союзников-индейцев здесь ненавидели лютой ненавистью. Французы подбивали индейцев нападать на английские поселения в удаленных северных и западных уголках колонии, сжигать дома, амбары и урожай, забивать скот, а иногда и захватывать в плен женщин и детей ради выкупа или продажи в рабство. Случалось, что целые семьи англичан были вырезаны подчистую, а с убитых индейцы снимали скальпы, за которые французы платили звонкой монетой. Большинство колонистов втайне жалели о том, что полковник Вашингтон не перестрелял всех французов до единого, когда ему представилась такая возможность.
И сегодня, когда он лавировал на своем гнедом жеребце в потоке экипажей и портшезов, люди махали ему руками и приветствовали радостными криками. Вашингтон в знак признательности галантно приподнимал шляпу и раскланивался с дамами.
