Долина Слез полностью

Я прильнула к Лиаму, чтобы похитить у него хоть немного тепла. Он шевельнулся во сне, потянулся ко мне, обнял и прижал к груди. Что ж, мне придется найти свое место в его долине, и это будет нелегко. Но я любила Лиама и ради него готова была пройти сквозь адское пламя. Стоило мне закрыть глаза, как снова вспомнились мамины наставления: «Набери в грудь побольше воздуха – и вперед!»

После беспокойной ночи я проснулась с темными кругами под глазами и припухшими веками. В последний раз я спала не одна много лет назад, поэтому меня будило малейшее движение того, с кем мне отныне и до конца моих дней предстояло делить постель. Со временем я, разумеется, привыкну, но сколько же места на кровати он занимает… Однако же был в этом и приятный момент: мои шансы замерзнуть теперь равнялись нулю.

Мы перекусили тем, что Лиам прихватил с собой в кухне, прямо в постели, усыпав всю простыню крошками. Мы планировали вернуться в Гленко уже сегодня.

Колин решил остаться ненадолго в Лохабере. Ему, словно раненому зверю, нужно было время, чтобы зализать свои раны. Предлогом стало желание навестить близкого родственника в Ахнакошане. Лиам не стал возражать. Он тоже заметил, как рано Колин ушел со свадебного пира. Что ж, может, оно и к лучшему…

Для меня выбрали послушную лошадку по имени Роз-Мойре. Это был хайлендский пони, немного упрямый, но очень ласкового нрава. У обоих наших спутников, Дональда и Саймона, с похмелья раскалывалась голова, поэтому в дороге, которая оказалась очень спокойной, они говорили мало.

В сумрачную долину мы въехали вскоре после полудня. Тяжелые тучи упорно цеплялись за горные вершины, и вид у них был устрашающий. Воздух был настолько влажным и теплым, что у меня рубашка прилипла к спине. Вот я и вернулась в Карнох…

Из конюшни я прямиком направилась к реке, умылась и присела под ивой. Лиам пришел ко мне позже, когда расставил лошадей по стойлам. Он устроился рядом, и между нами повисло неловкое молчание. Нам обоим было не по себе.

Лепестки ромашки, которые я меланхолично обрывала один за другим, мягко падали мне на юбку. Какое-то время я смотрела на оборванный стебелек невидящим взглядом, потом бросила его в реку и следила за его продвижением до тех пор, пока он не утонул в бурлящей пене маленького водопада. Теперь я стала одной из них, я – жена Макдональда из Гленко. Однако при мысли об этом у меня появлялось странное чувство, что на самом деле мне нет тут места. Мне наверняка придется доказывать, что я теперь не чужачка. В целом обитатели долины были со мной любезны, но ведь тогда они считали меня гостьей, а теперь все переменилось. Теперь я – жена Лиама, однако пока никто еще об этом не знает…

В дороге я все время думала о Меган. А если она на самом деле не беременна? Мне даже хотелось верить в то, что она придумала эту историю с ребенком, чтобы уязвить меня, расстроить, заставить отказаться от Лиама. Я понимала, что Меган вполне на это способна. Ведь в отсутствие Лиама она могла встречаться с другим мужчиной. И даже если она и вправду носит под сердцем ребенка, его отцом может оказаться кто-то другой. Впрочем, если бы она вела себя уж слишком распущенно, то об этом наверняка пошли бы толки. Тем не менее, хотя я и не очень верила в возможность связи Меган с другим мужчиной, отрицать эту вероятность было нельзя. Я вспомнила, как озадачилась, став свидетельницей ее отчаяния и страха перед лицом Эуэна Кэмпбелла там, в Баллахулише…

– Кейтлин, все будет хорошо, – сказал Лиам, который догадался, что меня мучит.

– Мне страшно. Я знаю, что не надо бояться, но ничего не могу с собой поделать.

Он взял меня за руку.

– Никто не знает, что мы поженились, даже Джон. Я решил, что поговорю с ним, когда вернусь, но ты уехала, и мне нельзя было терять время. Я знал, что надо как можно скорее отыскать тебя, чтобы не потерять навсегда.

– И это чуть было не случилось.

– Я знаю.

– А когда ты решил взять меня в жены?

Он подобрал с земли камешек, взвесил его на ладони и бросил в бурные воды Ко.

– За два дня до своего возвращения. Я тогда был в Инверкреране, это в Аппине. Я копался в спорране и наткнулся на кольцо Анны. Я всегда носил его с собой. И в этот момент я подумал о женитьбе. Разве есть лучший способ привязать к себе женщину на всю жизнь?

Он слабо улыбнулся и, посмотрев на меня с озадаченным видом, спросил:

– Как, по-твоему, души умерших могут говорить с нами?

– Не знаю. А почему ты спрашиваешь?

– Много месяцев я не вынимал из споррана это кольцо. И как раз в тот момент, когда я размышлял, как удержать тебя рядом со мной в Гленко, оно вдруг попалось мне под руку. Думаю, это Анна дала мне подсказку. Она хотела, чтобы я это сделал. Это она открыла мне глаза.

Я невольно вздрогнула и коснулась своего золотого колечка.