Муж не ответил. На лице его не отразилось никаких эмоций. Судя по всему, обсуждать этот вопрос со мной он не хотел.
Остаток дня каждый из нас занимался своим делом. Мыслями я часто возвращалась к запертой в соседней комнате Катрионе. За целый день к ней никто не входил, не считая визитов слуги, который приносил девушке поесть. Я попросила позволения поговорить с ней немного, чтобы ей не было так одиноко и страшно, но получила отказ. Мне объяснили, что врага не принято развлекать и утешать…
На следующий день вечером мы с Лиамом отправились на прогулку к разрушенному замку Ахаладер, принадлежавшему графу Бредалбэйну. Солдаты из Гленко, Кеппоха и Аппина сожгли его, когда возвращались на родину после первого якобитского восстания и битвы при Килликранки в 1689 году. От замка остался лишь черный каменный скелет, ныне, по прошествии многих лет, укрытый покрывалом из лишайника и мха.
– Зачем вы его сожгли? – спросила я, обрывая лепестки с ромашки.
Они падали на грудь Лиаму, который лежал на земле, устроив голову у меня на коленях. Он открыл один глаз, посмотрел на меня и снова смежил веки.
– Выполняли приказ. Полковник Кэннон опасался, что генерал Маккей оставит в замке гарнизон.
Лиам лукаво усмехнулся.
– Хотя мы и так его сожгли бы, я думаю…
– Я бы удивилась, если бы не сожгли, – отозвалась я.
Я запустила пальцы в его рыжеватую гриву, на солнце отливавшую медью. Он тихонько заурчал от удовольствия и посмотрел на меня своими голубыми глазами.
– И в тот же день мы совершили самый большой за всю историю рейд на Гленлайон! Вся долина, от Фортингола до озера Лайон, в нем участвовала. Отряд из Гленко захватил поместье местного лэрда «Честхилл», люди из Кеппоха – «Кэмбюсли», поместье брата лэрда, а Роберт Стюарт – западную часть долины.
– Но зачем? Вы ведь уже выиграли сражение, а Кэмпбеллы в нем даже не участвовали. Почему вы решили отыграться и на них тоже?
– Дело было в октябре. У себя дома мы не были с начала лета, некому было работать в поле и растить скотину. Мы – солдаты, за службу нам платят, но очень мало, и эти деньги не покроют потери, которые мы понесли за упущенные летние месяцы. В общем, для нас это был единственный способ раздобыть для своих семей пропитание на предстоящую зиму.
Я нахмурилась.
– Неудивительно, что Кэмпбеллы теперь вредят вам, как только могут…
Лиам мрачно посмотрел на оборванную ромашку.
– Ты хочешь сказать, что, в определенном смысле, мы сами навлекли на себя беду?
– Я… Нет, я не это хотела сказать, Лиам.
– Не бойся, я и сам задавался этим вопросом, – проговорил Лиам, рассеянно поглаживая мою щиколотку. – Но нельзя изменить прошлое. Того, что сделано, не изменить, хотя я полагаю, что, даже если бы мы тогда и не разграбили долину Кэмпбеллов, судьба нашего клана от этого не переменилась бы. Мы живем по законам нашего клана больше тысячи лет, а Кэмпбеллы столько же – по своим законам. Это в нашей крови,
– Замкнутый круг… – прошептала я, роняя последний лепесток ему на шею.
Трава и заросли вереска красиво волновались под порывами мягкого юго-западного ветра. Я закрыла глаза и подставила лицо нежному бризу, раздумывая, как перевести разговор на тему, которая заботила меня со вчерашнего дня. Лиам лежал с закрытыми глазами и жевал травинку. Рыжеватые кудри обрамляли его загорелое лицо. Я прижала ладошку к его теплой щеке.
– Лиам!
– Что? – протянул он лениво.
– Я хочу, чтобы ты показал мне, как стрелять из пистолета, – попросила я едва слышно.
Мышцы моментально напряглись у меня под пальцами. Он медленно открыл глаза и устремил на меня ошеломленный взгляд.
– Это шутка?
– Нет, – ответила я. – Я хочу, чтобы ты научил меня заряжать пистолет и стрелять.
– Пистолет не игрушка и совсем не подходящее для женщины оружие! Тебе ни за что не попасть противнику в сердце. Самое большее – пуля угодит в ногу, и он все равно нанесет ответный удар. И это в случае, если ты попадешь в ногу ему, а не себе!
– Я все равно хочу попробовать!
Лиам сел, потер свежевыбритый подбородок и посмотрел на меня.
– Надеюсь, мне не придется об этом жалеть! – буркнул он сердито.
Вынув пистолет из-за пояса, он протянул его мне рукоятью вперед. Я взяла оружие обеими руками, помахала им, взвесила одной рукой. Он оказался очень тяжелым. Лиам наблюдал за мной, по-портновски подогнув под себя ноги и опершись локтями о колени.
Металл ярко поблескивал на солнце. Над курком я заметила какую-то надпись.
– Ламарр… – прочла я, щурясь от яркого света. – Это имя бывшего владельца?
Лиам прыснул.
– Нет, это клеймо мастера, Жака Ламарра. Я купил пистолет в Париже два года назад.
– Ясно! Ну, теперь остается только показать мне, как им пользоваться.
