За ужином все оживленно болтают, пересказывают старые истории. Общаются больше между собой, чем со мной, но меня это не напрягает. Иногда я ловлю взгляд Дженсена, и он смотрит на меня как-то задумчиво. Он видит, что я все замечаю.
— Твоя мама, — говорю я, когда все немного затихают, хотя знаю, что это деликатная тема. — Мне удастся с ней познакомиться?
Дженсен ставит ложку на стол, и его лицо становится непроницаемым.
— Нет. И зачем тебе это? Ты мне не подружка, ты клиент.
Тут он прав. Единственная причина, по которой я хочу с ней познакомиться, это попытаться выудить хоть какую-то информацию о нем и его команде.
— Она не очень любит гостей в последнее время, — говорит Элай, вытирая губы салфеткой.
— Понимаю. А кто ей помогает? Только медсестра? Давно это с ней случилось?
Его глаза сужаются.
— У нее есть все, что ей нужно. Я об этом забочусь, — говорит он, игнорируя мои вопросы.
В его голосе звучит предупреждение, но я настаиваю.
— Конечно. Я не хотела намекать…
— Лучше вообще ни на что не намекать, — обрывает меня Рэд, его голос становится резким. — Дела Дженсена касаются только его, а его семья — не твое дело.
За столом повисает неловкое молчание. Элай прочищает горло, пытаясь сменить тему, но все уже сказано. Я слишком надавила, сказала слишком много. Дженсен резко встает, и стул скрежещет по половицам.
— У меня дела, — говорит он. — Ветер усиливается. Обри, тебе лучше заночевать здесь. Остальные знают, что нужно делать.
Он уходит, не дожидаясь ответа, дверь с хлопком закрывается за ним. Рэд, Коул и Хэнк обмениваются многозначительными взглядами, потом встают, не доев.
— Спасибо за ужин, — говорит мне Коул с сарказмом, и они уходят.
Остаюсь только я и Элай, и тишина становится почти осязаемой. Я ковыряюсь в своей тарелке, потеряв аппетит.
— Мне не стоило спрашивать про его мать, — тихо говорю я.
Элай вздыхает.
— Дженсен не любит говорить о своей семье. Особенно с посторонними. И с теми, в ком не уверен.
Я хмурюсь.
— Что ты имеешь в виду?
— Просто у Дженсена хорошая интуиция. Он сразу видит, кто есть кто, — Элай откидывается на спинку стула и изучает меня. — Если он держит тебя на расстоянии, значит, на то есть причина.
Невольно напрягаюсь.
— Ты думаешь, я что-то скрываю?
— Нет. Но он думает, что ты в отчаянии. А от отчаявшихся людей всего можно ожидать.
— А разве ты не был бы в отчаянии, если бы твоя сестра пропала, и никто не стал ее искать?
Он улыбается мне.
— Возможно, да. Но это не значит, что я не был бы опасен.
Я удивленно смотрю на него.
— Ты считаешь, что я опасна?
Он встает и начинает убирать со стола.
— Я сейчас все уберу. А тебе лучше отдохнуть, мисс Уэллс.
Я хочу возразить, потребовать объяснений. Но что-то в его взгляде останавливает меня. Что-то печальное, понимающее и немного испуганное.
Поэтому я просто киваю, благодарю его за уборку и ухожу в свой домик. В голове у меня крутится тысяча вопросов.
Ветер усиливается, и небо затягивают тучи. В сумерках появляются первые звезды, но они не приносят утешения. Слишком много тайн висит в воздухе, и чужих, и моих собственных.
В домике я запираю дверь и наливаю себе виски, который купила в Тахо. Алкоголь обжигает горло, но холода в костях не унимает.
Мне нужно позвонить Диане. Рассказать ей, где я на самом деле, на случай, если все пойдет не так. Но что-то останавливает меня. То же самое чувство, которое преследует меня с тех пор, как я оказалась на этом ранчо.
Здесь есть нестыковки. Словно я пытаюсь сложить пазл, не видя общей картины. И в центре всего этого Дженсен, с настороженным взглядом, со шрамами на руках и с секретами, которые он хранит под замком.
Нужно подобраться к нему ближе. Найти щель в его обороне. Потому что ответы, которые я ищу, касаются не только Лейни. Они связаны с этим местом, с этими горами и с этими людьми.
Я себя знаю. Если я вижу пазл, то не успокоюсь, пока не соберу его до конца. Чего бы это ни стоило.
С этой мыслью допиваю виски, надеваю пижаму и залезаю в кровать. За окном ветер воет, как потерявшийся ребенок, и дребезжат стекла. Где-то вдалеке воет то ли волк, то ли койот.
Я зарываюсь глубже в одеяло, пытаясь избавиться от чувства тревоги, которое свинцом лежит у меня на сердце.
Надвигается буря, и это лишь предвестник грядущих событий.
8
—
ДЖЕНСЕН
Захлопывается сетчатая дверь за спиной, звук эхом разносится по горам, словно выстрел. Глубоко вздыхаю, пытаясь унять беспокойство, зудящее под кожей с тех пор, как Обри вошла на мою кухню.
Если быть до конца откровенным, то с тех пор, как она появилась на моём ранчо, принеся с собой одновременно и надежду на искупление, и горькое осознание опустошения.
Направляюсь в дальний загон, под ботинками хрустит сухая земля, а мой взгляд устремлен на деревья, раскачивающиеся под натиском приближающейся грозы. Знакомый лес кажется чужим. Наэлектризован предчувствием, словно вся гора затаила дыхание.
Или это только я так чувствую.
Я знаю, о чем она просит. Знаю, за что платит.
Но