– Кроме того, вы заявляете, – продолжил судья, заглянув в лежащий перед ним листок бумаги, – что участвовали в обсуждении их планов?
– Совершенно верно.
Паузы между вопросами были довольно долгими, потому что судья делал какие-то отметки на листке. Адвокат обвинения тоже что-то усердно записывал.
– И вы говорите, что вам известны их цели и методы работы?
– Полностью.
– Вы помогали им приводить в исполнение принятые решения?
– Да.
– И участвовали в принятии этих решений?
– Да.
– Вы говорили, что решения эти были вызваны чувством долга и ответственности перед человечеством, верно?
– Да, я это говорил.
– И что те люди, которых они убили, заслуживали смерти?
– В этом я не сомневаюсь.
– Ваши заявления основаны на вашем собственном знании и на проведенном вами расследовании, это так?
– В двух случаях они основаны на моем собственном знании, в остальных – на проведенном мной расследовании и самостоятельных свидетельских показаниях авторитетных специалистов по пр а ву.
– Что подводит меня к следующему вопросу, – сказал судья. – Вы когда-нибудь давали указание какой-либо комиссии расследовать обстоятельства тех или иных известных случаев, связанных с организацией «Четверо благочестивых»?
– Да.
– Эта комиссия состояла из главного судьи некоего европейского государства и четырех известных специалистов по уголовному праву?
– Да, это так.
– И ваши заявления основываются на результатах работы этой комиссии?
– Да.
Судья с серьезным видом кивнул, и к допросу свидетеля приступил государственный обвинитель.
– Прежде чем начать задавать вопросы, – сказал он стоя, – я бы хотел сказать, что полностью поддерживаю его светлость в решении позволить вам не раскрывать своей личности.
Молодой человек поклонился.
– Итак, – продолжил обвинитель, – позвольте мне спросить вот что. Как долго вы были напрямую связаны с «Благочестивыми»?
– Шесть месяцев, – ответил человек в маске.
– То есть вы не можете давать показания по существу данного дела. Я напомню, что преступление, вменяемое в вину подсудимому, было совершено пять лет назад.
– Могу только на основании данных, собранных комиссией.
– Позвольте спросить (вы можете не отвечать на этот вопрос, если пожелаете), вы уверены, что ответственность в этом деле лежит на «Благочестивых»?
– Несомненно, – без колебаний ответил молодой человек.
– И ничто не может заставить вас усомниться в этом?
– Может, – улыбнулся свидетель. – Если Манфред скажет, что это не так, я не просто начну сомневаться в этом, а буду полностью уверен в его невиновности.
– Так вы говорите, что одобряете и их методы, и те цели, которые они преследуют, верно?
– Да.
– Давайте предположим, что вы возглавляете некую фирму, на которой работает тысяча человек. На вашей фирме существуют определенные правила и предписания, регламентирующие поведение работников, а также система штрафов и наказаний за нарушение дисциплины. И представьте себе, вы узнаете, что кто-то из ваших работников взялся сам судить поведение своих коллег и, кроме ваших правил, установил собственные.
– Да?
– Каково будет ваше отношение к этому человеку?
– Если правила, которые ввел он, окажутся разумными и уместными, я включу их в свои.
– Давайте возьмем другой случай. Представьте, что вы руководите определенной территорией, отвечаете за исполнение законов…
– Я знаю, что вы хотите сказать, – прервал его свидетель, – и могу сразу вам ответить, что государственные законы – это частый забор, поставленный для защиты общественных интересов. И все же, каким бы частым ни был этот забор, в нем всегда найдутся щели или дыры, и есть такие люди, которые обязательно их найдут и украдкой или в открытую протиснутся через них.
– И вы готовы приветствовать всякие незаконные формы правосудия, которые служат чем-то вроде моральных затычек для этих дыр?
– Я готов приветствовать чистое правосудие.
– Если бы оно было представлено вам в виде некоего абстрактного предложения, вы бы приняли его?
Прежде чем ответить, молодой человек в маске задумался.
– Трудно настроить себя на восприятие абстракций, когда видишь перед собой наглядные доказательства действенности методов «Благочестивых».
– Возможно, вы правы, – сказал обвинитель и объявил, что закончил.
Прежде чем покинуть трибуну, свидетель задержался, посмотрев на арестованного, но Манфред с улыбкой покачал головой, и стройный подтянутый молодой человек вышел из зала суда через ту же дверь, в которую входил.
Приглушенный гул голосов, поднявшийся в зале с его уходом, какое-то время оставался незамеченным, потому что судья и адвокат защиты принялись что-то оживленно обсуждать вполголоса.
Гарретт, сидевший среди журналистов, изложил в словах то, что в этот миг было на уме у всех, кто находился в зале.
