– Неожиданное начало для нашего предприятия, – заметил Манфред. По его лицу невозможно было определить, огорчает это его или радует. – Я всегда считал, что арабский лучше других языков подходит для тайн… Век живи, век учись, – философски добавил он.
Пуаккар внимательно посмотрел на свои ухоженные ногти, как будто искал в них объяснение необычной ситуации.
– Да, это что-то новенькое, – произнес он таким тоном, будто обращался к самому себе.
– С ним могут возникнуть осложнения, – прибавил Джордж, а потом сказал: – Впрочем, поживем – увидим.
Молодой человек, с которым они познакомились при столь необычных обстоятельствах, пришел в условленное место с небольшим опозданием. Но чуть раньше в ресторан, немного прихрамывая, вошел другой человек, он приветствовал их грустной улыбкой.
– Вы ранены? – спросил Манфред.
– Пустяки, – беззаботно отмахнулся тот. – Так что означает ваш загадочный телефонный звонок?
Манфред в двух словах обрисовал события этого вечера. Мужчина выслушал его, сохраняя строгое молчание.
– Любопытно… – начал он, но предупреждающий взгляд Пуаккара заставил его замолчать – в ресторане появился тот, о ком они говорили.
Молодой человек подсел к их столику, взмахом руки отогнав вившегося вокруг него официанта.
Какое-то время четверо сидели молча. Первым заговорил неизвестный.
– Я – Бернард Кортлендер, – просто сказал он. – А вы – те, кто называют себя «Четверо благочестивых».
Они не ответили.
– Я видел, что это вы выстрелили, – ровным голосом продолжил он, – потому что наблюдал за вами с того мгновения, когда вы вошли в зал, и когда полиция затеяла это опознание, я решил помочь вам, рискуя жизнью.
– То есть, – холодно вставил Пуаккар, – вы не побоялись, что… мы убьем вас?
– Совершенно верно, – кивнул молодой человек. – Любому со стороны это показалось бы дьявольски неблагодарным поступком, но я достаточно хорошо знаю правила игры и прекрасно понимаю, что это было бы самым логическим исходом моего вмешательства. – Тут он повернулся к Манфреду, который сидел в расслабленной позе, откинувшись на роскошные красные подушки, и заговорил так, будто обращался только к нему: – Вы так часто давали понять, что человеческая жизнь – самый незначительный фактор в ваших планах, что, если моя жизнь… или даже жизнь кого-то из вас помешает вам добиться своих целей, вы, не задумываясь, принесете ее в жертву… Вот так! – Он щелкнул пальцами и замолчал.
– Продолжайте, – только и сказал Манфред.
– Мне известны ваши подвиги, – вновь заговорил странный молодой человек. – Да и кто о них не слышал?
Он вынул из кармана бумажник и достал из него газетную вырезку. Никто из трех слушавших его мужчин даже не посмотрел на бумагу, которую он разложил на белой скатерти. Их взгляды были устремлены на его лицо.
– Вот список убитых… во имя правосудия, – сказал Кортлендер, разглаживая вырезку из «Мегафона». – Людей, которым законы этой страны неписаны, эксплуататоров и распутников, грабителей казны и растлителей молодежи… Людей, которые покупали и продавали «правосудие». – Он снова сложил бумагу. – Я молился о том, чтобы когда-нибудь встретиться с вами.
– Продолжайте, – все тем же бесстрастным голосом повторил Манфред.
– Я хочу работать с вами, стать одним из вас, разделить вашу жизнь и… – он заколебался, а потом серьезно произнес: – И, если понадобится, смерть.
Манфред медленно кивнул и посмотрел на мужчину, который хромал.
– Что скажете, Гонзалес? – спросил он.
Леон Гонзалес был прекрасным физиономистом. Молодой человек знал это, он повернулся и встретил устремленный на него оценивающий взгляд.
– Энтузиаст, мечтатель и интеллектуал, конечно же, – медленно произнес Гонзалес. – Надежен. Это хорошо. И уравновешен – это еще лучше. Но…
– Но? – настороженно поинтересовался Кортлендер.
– Подвержен страсти, а это плохо, – вынес вердикт Гонзалес.
– Ее можно научиться сдерживать, – спокойно возразил молодой человек. – Мне пришлось иметь дело с людьми, которые соображают лихорадочно и действуют необдуманно. И этим грешат все организации, которые борются со злом беспорядочными преступлениями, чувства превращают в чувствительность и королей путают с монархией.
– Вы состоите в Красной сотне? – спросил Манфред.
– Да. Но только потому, что Красная сотня помогла мне пройти несколько шагов по той дороге, которую я избрал.
– В каком направлении?
– Кто знает? – ответил юноша. – Прямых дорог не бывает, и нельзя судить о своем предназначении по тому, куда тебя привели первые шаги.
– Я не буду объяснять, чем вы рискуете, – сказал Манфред. – Не стану я объяснять и того, какую ответственность вы хотите возложить на свои плечи. Вы богаты?
– Да, – безразлично кивнул Кортлендер. – Мне принадлежит большое имение в Венгрии.
– Я задал этот вопрос неспроста, хотя, если бы вы были бедны, это не повлияло бы на наше решение, – сказал Манфред. – Вы готовы продать свое имение… Буда-Грац, если не ошибаюсь… ваше высочество?
Впервые молодой человек улыбнулся.
– Я не сомневался, что вы узнали меня, – сказал он. – Что касается моего имения, я готов продать его, не глядя.
– И вырученные деньги передать мне?
