На губах его блуждала бессознательная улыбка, когда он стал пробираться в темноте на голос Добрика — спокойный и непреклонный. Ему казалось, что Добрик непременно должен узнать, что он, Бенедикт, тоже присутствует здесь, и что если Добрик увидит его, то обязательно скажет: «Я помню тебя!» — и улыбнется ему. Мальчика охватило радостное волнение.
— Итак, они уволили вас, — услышал он сухое замечание Добрика. — Уволили перед очередным взносом за дом. Чем же, интересно, вы теперь будете платить Банку? Бобами, которые вы выращиваете в огородах? А когда вы лишитесь ваших домов — вот тогда они снова возьмут вас на работу.
— А мы пошлем их к черту, Доби! — неуверенно произнес чей-то голос.
— Банк и Компания — единое целое, — продолжал Добрик. Вспыхнула спичка, и собравшиеся увидели две сцепленные руки. — Банк выполняет то, что ему приказывает Компания.
По толпе прокатился ропот, раздались проклятья.
— Но... — голос Добрика прозвучал так внушительно, что гул сразу стих, —... но рабочий класс тоже единое целое! — Снова вспыхнула спичка, и в таинственном, колеблющемся свете две руки — белая и черная — слились в крепком рукопожатии и как бы нанесли сокрушительный удар Банку и Компании. Сгрудившиеся в плотную толпу слушатели разразились приглушенными аплодисментами. У Бенедикта сильней забилось сердце. Где-то в глубине памяти возникло мучительное видение: матушка Бернс идет к своей уже опустошенной лачуге, на ходу колышутся складки ее старой юбки... Он так жалел, что не догнал ее тогда.
— Да, — крикнул все тот же скептический, циничный голос откуда-то из темноты. — А они опять привезут сюда негров, вот увидите. Нельзя допускать негров в наши ряды!
Впереди, где был Добрик, снова наступило молчание. Люди ждали.
Но вот ярко вспыхнул луч света — на этот раз зажгли электрический фонарик; кто-то прикрыл его ладонью. Люди увидели темный силуэт головы Добрика. Резким движением он поднял к свету чью-то белую руку, затем взмахнул перочинным ножом и ловко раскрыл длинное стальное лезвие. Из груди рабочих вырвался непроизвольный вздох. Люди, тревожно посмеиваясь, подались вперед. Бенедикт, сдерживая дрожь, привстал на цыпочки. Добрик приблизил острое лезвие к белому запястью, в набухших венах которого, казалось, быстрей побежала кровь. Рука дернулась, но Добрик крепко держал ее.
— Если я пораню твою руку, — услышали все гневный голос Добрика, — какого цвета будет кровь?
— Красная, Доби, — выпалил обладатель руки. — Но, ради Христа, не делай этого, Доби!
Люди рассмеялись. Бенедикт радостно вздрогнул.
Внезапно по другую сторону светлого круга, отбрасываемого фонарем, поднялась вторая рука — черная. Добрик так же крепко обхватил черное запястье и приставил к нему нож. Затем он повернулся к белому человеку.
— А у него кровь какого цвета? — сурово спросил он.
— Тоже красная! — выдохнул тот с молниеносной быстротой, словно боясь потерять драгоценное время.
Добрик поднял голову и вгляделся в темноту, в ту сторону, откуда раздавался скептический голос.
— Может, кто-нибудь хочет это проверить? — закричал он. — Пусть подойдет сюда, к нам!
Глубокое молчание.
Он подождал еще некоторое время, словно хотел предоставить тем, кто сомневается, возможность удостовериться; потом, когда стало ясно, что на вызов никто не откликнется, Добрик сказал серьезным тоном, как бы взвешивая каждое слово:
— Да, именно это я и имел в виду. Его кровь и ваша кровь — одинакового цвета: красного. Мне все равно, какого цвета ваша кожа, ведь в жилах у вас течет такая же красная кровь, как у меня! И если у вас есть мужество идти по нашему пути, если вы вступили в Союз, помните: я буду бороться за то, чтобы мы все были братьями. — Луч света озарил его руку, он потряс кулаком. — Буду бороться до последней капли крови!
Люди одобрительно загудели и тихо захлопали. У Бенедикта горели щеки от волнения.
Сквозь толпу пробрался человек, как ветер сквозь пшеницу. Он стал что-то говорить Добрику. Воцарилась напряженная тишина, фонарик погас, людей впереди снова окутала непроглядная темень. Затем все тем же спокойным голосом, каким он говорил весь вечер, Добрик сказал:
— Правительственные войска находятся уже на холмах. Они направляются сюда. По-моему, мы здесь обо всем переговорили. Итак, мы закрываем наш митинг до новой встречи, о которой вам будет сообщено. Держите связь с вашими представителями Выполняйте все указания. Доброй ночи, товарищи!
И в то же мгновение тьма, казалось, сгустилась еще больше. Связанный предатель дергался на земле, как издыхающая рыба. Бенедикт брезгливо перешагнул через него и поспешно направился домой.
