Пока мы шли через дом, я отметила странное сочетание новой мебели и старой, в очень плохом состоянии. У большого стола для семейного алтаря, с виду отличного качества, была выжжена столешница. Картины, написанные предками, были порваны и неумело склеены вновь. Мы прошли по коридорам двух внутренних двориков и наконец добрались до самого дальнего из них, заброшенного уголка, больше похожего на проулок между домами. Там росли только два куста, рядом с обмелевшим прудиком стояли складчатый камень гун-ши[19] и две обросшие лишайником скамьи. Дверной проем, будто преграждая мне путь, скрывала паутина. Я смахнула ее рукой и открыла дверь. Комната оказалась гораздо хуже, чем я ожидала: шаткая кровать без полога, дешевый гардеробный шкаф, низкий табурет, скамья, а под кроватью — низкий деревянный ночной горшок. Пол подмели, но в углах скопилась грязь. Стоя в середине комнаты, я могла сделать только по одному шагу в каждом направлении — а потом натыкалась на мебель.
Волшебная Горлянка заглянула в свою комнату из дверного проема.
— Эй-я! Я буду жить в курятнике! Где мои яйца?
В ее комнате стояли узкая кровать, стул и ночной горшок. Волшебная Горлянка несколько раз выругалась.
— Что за манеры у местных жителей? Нам не предложили ни чая, ни еды — только оскорбления. Они обозвали меня служанкой! — она развернулась и обратилась к красивой женщине. — А ты почему еще здесь? Радуешься нашим страданиям?
Женщина окликнула служанку, проходившую по коридору:
— Подай чай, орехи и фрукты.
Принесли наш багаж. Но я не стала его разбирать. Со дня на день должен вернуться Вековечный, и тогда мои вещи перенесут к нему в комнату. Я посмотрю, что можно сделать с размещением Волшебной Горлянки. Но я не могу решить все вопросы сразу. Мы сели во внутреннем дворике, и когда принесли чай, жадно выпили его, даже не пытаясь изящно отпивать из кружки мелкими глотками, ведя при этом светскую беседу. К чему пытаться поразить эту женщину своими манерами?
— Кто ты такая? — спросила я женщину.
— Я вторая жена, — ответила она просто.
Меня поразило, что она говорила на шанхайском диалекте. Должно быть, она наложница брата Вековечного, его дяди или кузена.
— Ты, получается, номер три, — продолжила женщина. — Поклониться мне можешь позже.
Да кто вообще эта шанхайская красотка?!
— Кому-то другому в этом доме ты можешь быть хоть второй женой, хоть шестнадцатой, — ответила я. — Но для Вековечного я буду первой женой.
— Нужно ли мне оказать тебе любезность и рассказать подробнее, куда вы попали? Это спасет вас от того количества взбучек и сердечной боли, которые вытерпела я. Ваше потрясение и недоверие только развлекут остальных обитателей дома.
— Что за чепуха… — пробормотала Волшебная Горлянка. Она держалась очень скованно, потому что сильно нервничала. — Я уверена, что ты способна придумать любую ложь, чтобы заставить нас покинуть этот дом. Но если мы и уедем, то по своей воле.
— Я не стану так поступать, тетушка, — ответила женщина Волшебной Горлянке.
Та вскинулась:
— Я тебе не тетушка и не служанка, старшая сестрица!
Довольно слабое вышло оскорбление: женщина была младше ее по меньшей мере на десять лет.
— Даже если бы я хотела прогнать вас отсюда, каким образом я могу это сделать? Куда вы пойдете? Мужчина с повозкой уже уехал. И в этой деревне другого вам не найти. И с чего бы мне лгать? Мне нечего скрывать. Любой человек в этом доме скажет вам то же самое. Ты третья жена Вековечного — еще одна шанхайская куртизанка, которая приехала сюда в поисках комфортного будущего.
Сердце гулко стучало у меня в груди.
— Вековечный рассказывал тебе про свою первую жену? — спросила она. — Про Лазурь. Его настоящую, единственную любовь… до встречи с тобой. Умную, как настоящий ученый. Которая умерла в возрасте семнадцати лет. Или двадцати? Такая печальная история, правда?
— Да, он мне рассказал, — ответила я. — Между мужем и женой не может быть секретов.
— Тогда почему он ничего не сказал про меня?
Что за сети она расставляет?
— Ты все еще мне не веришь? — спросила она с деланным расстройством. — Дай-ка догадаюсь. Он читал тебе такое стихотворение: «Как встречаться нам тяжело, так тяжело расставаться»? А он не забыл сказать, что автор этих строк — Ли Шанъинь?
Мне захотелось дать ей пощечину, чтобы она замолчала.
— Вот видишь?! — спросила Волшебная Горлянка. — Я знала, что он мошенник.
— Это стихотворение многих женщин заставило отдать ему свое сердце, — продолжила незнакомка. — Ах, я вижу, что ты начинаешь меньше сомневаться в моих словах, и всё больше — в его. Острый нож знания пронзает твой разум. Тебе нужно время, чтобы привыкнуть, но как только ты узнаешь свое место, мы подружимся. Но если ты будешь со мной враждовать, я смогу сделать твою жизнь несчастной. Не забывай, что мы все были куртизанками и отлично знакомы с искусством интриг, способным испортить жизнь другому. Когда наши золотые дни в цветочном доме подходят к концу, характер у нас остается прежним. Нам все еще нужно держаться настороже.
Волшебная Горлянка злобно ухмыльнулась:
— Что уличная шлюха знает о золотых днях?
