Следующей ночью Вековечный казался спокойным, но я была настороже. Мы говорили о его сыне, о том, каким высоким он вырос. Голос Вековечного был ласковым. Он восхвалял усердие сына в учебе, перечислял его умные высказывания. И когда он раздел меня и потянул в постель, он был в приподнятом настроении. Но в считанные секунды Вековечный помрачнел. Обхватив меня руками и ногами, он тяжелым взглядом уставился мне в глаза. Он молчал, но я чувствовала, как он проникает в мои мысли, уничтожает их, заменяет своими.
— О чем задумалась, любимая? — спросил он. — Об Эдварде?
Я была готова:
— Не стану отвечать на вопросы об Эдварде, — я попыталась высвободиться из его объятий, но он сжал меня только крепче, — Я не понимаю, почему ты об этом спрашиваешь. Эдвард умер. А ты здесь, со мной.
— Почему ты мне лжешь? Ложь разделяет нас. Ложь означает, что ты скрываешь его в своем сердце и он все еще здесь. Я знаю, что ты по нему скучаешь, и в этом нет ничего постыдного.
Мысленно я согласилась с ним: я скучаю по нему больше, чем когда-либо раньше. Но я знала, что должна молчать.
— Чтобы я полюбил тебя всем сердцем, — произнес он умоляюще, — ты должна перестать о нем думать, увидеть его истинную суть. Он просто иностранец, который сказал, что женится на тебе, чтобы бесплатно получить твою вагину. Почему ты дрожишь? Из-за него? Ты вспоминаешь о том, что он с тобой делал? Как он трахал тебя, словно шлюху? Он ведь все еще здесь, правда? Его труп лежит между нами в этой постели.
Я едва удержалась, чтобы не накричать на него. Вместо этого я спокойно сказала:
— Я не хочу больше об этом говорить.
— Ну же, любимая, признайся. Что ты испытала, когда он впервые тебя коснулся? У тебя побежали мурашки? Ты захотела, чтобы он сразу вошел в тебя? Ты была опытной женщиной. У таких, как ты, желание ничем не сдерживается. Я почувствовал это, когда встретил тебя. Ты хотела меня. Но я сдерживался. Я заставил тебя ждать, пока сам не решу тебя взять, — он резко прижал меня к себе. Выражение его лица было неестественно равнодушным. — Как долго ты его ждала? Он взял тебя сзади, как собаку? Иностранцы в этом деле лучшие? — Он перевернул меня и резко вошел. — Он делал так же? Сильнее? Быстрее? Ты вставала перед ним на колени? Почему ты противишься? Покажи мне, что ты делала ему, но никогда не делала мне. Я хочу иметь все, что было у него. Я хочу все, что ты давала тем мужчинам, которые были твоей работой. Я хочу получить то, что ты никогда не давала тем ублюдкам.
Он так резко входил в меня, что я не могла перевести дыхание для ответа. Он навалился на меня всем телом. Мне казалось, что он меня раздавит. Я пыталась оттолкнуть его. Но он только подбадривал меня, будто я тоже была в возбуждении. Я поняла, что мне нужно дать ему то, что он хочет. Поэтому я закричала, что он принадлежит мне, а я — ему. Я кричала, чтобы он взял меня сильнее, чтобы он взял всю меня. Он стал мягче.
Когда он кончил и устало откинулся на спину, снова стал нежным.
— Любимая, ты так мне дорога. Что такое? Почему ты выглядишь такой несчастной?
— Не могла дышать. Я думала, что задохнусь.
— Я сделал тебе больно? Ты же знаешь, занимаясь любовью, я теряю над собой контроль. Я чувствовал раскрепощенность и свободу и думал, что ты ощущаешь то же самое. Но теперь я понимаю, что нет. Ты думаешь о своем лживом американском ублюдке?
В моей душе открылась старая рана, боль от которой невозможно было сдержать. Я почувствовала к Вековечному острую ненависть.
— Конечно, я думаю о нем! Ты не можешь осквернить мою память об Эдварде.
Он поднялся, подошел к столу и повернулся ко мне. Лампа подсвечивала его лицо снизу, и глаза его казались черными глубокими ямами. Лицо его исказилось:
— Я не могу поверить, что ты говоришь такое после того, что мы только что испытали!
Он подскочил к постели и стал трясти меня так сильно, что мои слова получились прерывистыми, когда я крикнула:
— Я… всегда… его… любила! Он дал мне… любовь… и уважение. Он дал мне… дочь! И она… для меня… дороже всех… в этом мире!
Вековечный отпустил меня и обхватил себя руками, а его лицо сморщилось от боли.
— Ты любишь их больше, чем меня?!
Мне стало весело от того, что я смогла его ранить. Я сделаю это снова и снова, пока он не возненавидит меня и не заставит убраться из его дома.
— Я никогда тебя не любила! — заявила я. — Ты должен меня отпустить!
Он встал с постели и посмотрел на меня. Лицо его застыло, словно серый камень.
— Я больше не знаю тебя, — сказал он.
А потом он меня ударил.
