– Там крепкий каменный мост, ещё не одну эпоху простоит, – продолжал эльф, теребя в руках пышный красно-зелёный берет с пёстрым пером. – Если тракт станет безопасным, то наладите торговлю с Грюйтгау. И товар возить будут не как сейчас, в обход Фельдшнайдера, через юг, через столицу, а напрямик, через горы.
– Было бы весьма прибыльно и кстати, – задумчиво признал бурмистр. – Если это правда, конечно. А чего ты обратно вернулся, горы не перешёл по этому тракту?
– Я не ун-амбесиль[4], мэтр бурмистр, – покачал головой Жиль, оглядывая цветастые фрески приёмной в ратуше. – Я до тайной долины покажу дорогу, получу вознаграждение, а дальше не пойду.
– Испугался орков[5]? Не поверю. Ты умеешь с ними разминуться, раз промышляешь в горах.
– Мэтр бурмистр. Искусный охотник понимает, какой лес какой ль-амбрэ сторожит. Если ль-амбрэ, то есть дух, благой – значит, надо с ним дичью делиться, тогда охота славной выйдет. А если ль-амбрэ злой… – Жиль щёлкнул языком. – Я скажу так: найди дураков, что рискнут туда полезть, да заплати им побольше.
И хотя глава города наивным не был и к эльфу отнёсся скептичнее, чем даже к гоблинской бормотухе, он всё же зашёл вечером в Магнийский схолум[6], чтобы проверить сведения. Если мост и замок не приснились на синей кобыле этому пройдохе, значит, о них должно быть хоть что-то написано в архивах, верно?
– Однозначно приснились, я давно все местные долины выучил наизусть, – тут же отмахнулся архивариус. – Без толку смотреть…
Архивариус Ганс фон Аскенгласс заведовал архивом Магнийского схолума уже без малого десять лет и был широко известен своим пристрастием к горам и долинам. Если уж фон Аскенгласс говорил, что такой долины в записях нет, – значит, её точно нет. Однако бурмистр настоял на дополнительной проверке: не зря же он, в самом деле, выбирался из ратуши.
Как только вельможа покинул кабинет, архивариус раскрыл на столе карту хребта Фельдшнайдер, над которой он сжёг не один десяток свечей в ночных изысканиях. Что же это за мост такой?
– Ну и дур-р-рак же ты, Ганс! – звонко прокаркал с подоконника угольно-чёрный ворон.
Ганс уставился на своего питомца, ловя за хвост ускользающую удачу… великую, невероятную удачу!
– Та самая долина! – прошептал архивариус. От волнения он опрокинул чернильницу на карту, залив горные пики, реки и долины зловещим чёрным пятном.
– Долина Зер-р-рпентштайн! – заорал ворон.
Выслушав обновлённый и весьма воодушевлённый доклад Ганса, бурмистр приосанился, поправил парик и велел отправить весточку в Гильдию первопроходцев. Кому, как не им, шариться по горам, в которых путника подстерегает незнамо что. И здесь ключевую роль в нашей истории сыграла буженина обермейстерицы этой гильдии, почтенной гномы Астрид.
Главная первопроходица Магны недавно отметила свой двести одиннадцатый день рождения. К праздничному столу пригласили всю Кривоколенную улицу, на которой селились преимущественно первопроходцы. Среди прочих угощений подавали буженину из подчеревины, шприцованную сливками – и как раз эти сливки по недосмотру повара, потерявшего нюх, скисли. На следующий день все гости свалились с жутким и весьма неаппетитным недугом, детали которого в приличной книге описывать не пристало. Намекнём лишь, что нежелание путешествовать текло у магнийских первопроходцев буквально из ушей.
От недуга спасся лишь Бернар Кох – рыжеволосый подмастерье, который на дух не переносил буженину. Так и случилось, что он оказался единственным в отряде первопроходцем. Попутчиков в опасную дорогу гильдии пришлось искать в других городских цехах, что случалось крайне редко. Впрочем, то были хорошие мастера – лекарь и кузнец. Читатель, возможно, удивится: зачем в горах кузнец? Но то был не просто кузнец, а целая ходячая кузня, при виде которой все вопросы забывались от изумления.
Конечно, уговорить лекаря и кузнеца идти в кишащие орками горы – задача непростая, а потому бурмистру пришлось поднять награду аж до пяти сотен серебряных рихтов каждому члену отряда. Большие деньги! Хватило б на отару биргенских овец в сорок голов, не меньше.
Наконец, в Храме Весны, к которому относился и схолум, решили отправить в дорогу Ганса, дабы тот составил карту нового тракта и подготовил подробный отчёт. Попробовали б его не отправить: он уже всему коллегиуму прожужжал уши о потрясающем открытии. Архивариус снялся с жалования и сменил все прежние должности на новую, весьма забавную. Если раньше его чины и позиции звучали как дурное заклятье – чего стоил только «каноник гармонического доктрината», – то теперь он именовался просто странствующим лектором. Но кому он будет читать лекции в горах? Оркам?
– Я боюсь за тебя, Ганс, – заключил Даваулюс.
