Грегори не спорит, не отпускает ни одной шуточки, и я решаю не кипятиться. Мне что, вновь пять лет? Зачем я меряюсь с ним силами?
– Не важно. Главное, я должен сказать тебе «спасибо». – Я кладу ему руку на плечо и пытаюсь унять горечь вины от всех предыдущих слов. – Без твоей помощи мы могли и не справиться с пожаром. И да, за геройство тоже спасибо.
Чертов пожар, чертова слабость. Только бы не упасть. Голова идет кругом, и Грегори поддерживает меня крепче.
– Франческо? – В его голосе тревога. Выгляжу я, похоже, не очень. – Мне неловко принимать благодарность за спасение как твоей жизни, так и жизни того… мальчика. Я лишь сделал то, что считал верным. Я рад, что ты в порядке, я в порядке и даже Джейден не погорел. Но думаю, тебе стоит побыть с семьей. Мне не очень хочется возвращаться, однако уже темно и пора домой. А не то за мной приедет кто-то из братьев. – Он треплет меня по волосам так, как обычно гладит Рея. Будто хочет придать мне сил. – Я отведу тебя к брату и пойду домой. Не против, если Хантер потом поможет тебе вернуться в кровать? – Он смотрит на меня, а в глазах вины с Тихий океан. – Я завтра приду.
– Как и всегда. – Я усмехаюсь и качаю головой. – Конечно… – Я с трудом поворачиваюсь к двери. – П… пошли к Джейдену.
Несмотря на смертельную усталость, я отстраняюсь от Грегори и делаю шаг сам. Он снова протягивает ко мне обе руки, и, покачнувшись, я все же цепляюсь за них, как немощный старик. И хотя стоять я уже могу без его помощи, что в целом неплохо, попытавшись сделать еще шаг, я сразу спотыкаюсь и инстинктивно ищу в Грегори опоры. Он быстро ловит меня. Как же я устал…
Я в одном белье, но сейчас не до приличий и хороших манер. Я лучше застрелюсь на месте, чем позволю Грегори одеть меня. В конце концов, если в комнате будет Патриция, попрошу ее прикрыть глаза.
– Грегори, пошли… Мне нужно к брату, а ты…
Я держусь в сознании только силой воли, даже не могу договорить.
– Позволишь не заходить в комнату к Джейдену? Не хочу лишний раз вмешиваться в ваши семейные дела.
– Конечно… Хоть когда-то у тебя просыпаются стыд и понимание, лис, – ворчу я и опять пытаюсь отстраниться. И правда, Грегори не только волосами – всей мимикой и повадками смахивает на лиса. Учитывая, что он в первую же ночь знакомства пролез ко мне в сеновал, сравнение более чем обосновано.
– Лучшего прозвища мне и не придумаешь.
Мы выходим в коридор, и я оглядываюсь по сторонам. Никого.
– Тук-тук, – говорит Грегори и стучит. – Джейден, это Франческо!
– Заходи, – приглушенно доносится из комнаты.
– Дойдешь сам до стула? – уточняет Грегори у меня.
– И даже мог бы спустить тебя с лестницы, если бы захотел, – слегка кривлю душой я. – Иди уже домой. Завтра чтобы к полудню был у нас. Ясно?
– Принято, сэр! – Он выпрямляется, изображая солдата, и шепчет: – До встречи, Франческо…
Через секунду Грегори растворяется в темноте коридора, как туман с восходом солнца. Я глубоко вздыхаю и открываю дверь.
Едва войдя к брату, я ощущаю облегчение. Даже не знаю, по какой точно причине: потому что Грегори наконец-то не кудахчет надо мной как наседка или потому что в комнате брата никого, кроме него, нет. Джейден еще с детства не любил излишнее внимание во время болезни; он как пес предпочитал сбега`ть в укромное место и отлеживаться. К сожалению, и Патриция, и зачастую его недуги не позволяли баррикадироваться в комнате. Сестра с завидным упорством рвалась заботиться о нас, не боясь ни подцепить заразу, ни услышать пару проклятий в свою сторону. Непрошибаемая. Скорее всего, сегодня Джейден лишь криками заставил ее покинуть комнату хоть на пару часов.
У меня – из-за лунного света, скудно проникающего в открытое окно, – не было таких потемок, а вот в комнате брата я боюсь и шаг сделать. На слабых ногах, то и дело спотыкаясь, я начинаю двигаться к окну. Джейден молчит, а значит, я точно не обрадуюсь, когда все же сумею разглядеть его в темноте. Думаю, он вообще впустил меня лишь потому, что хотел справиться о моем самочувствии лично. Облизав губы, вспомнив, что так и не съел бобы, я распахиваю шторы.
Зачем, Франческо? Зачем ты это сделал?
– Ну начинается! – фыркает Джейден и закатывает глаза. Точнее, глаз, потому что правый скрывает повязка. – Живо убери это жалобное лицо, иначе я тебя выгоню.
О каком жалобном лице он говорит?! Да я в ужасе, черт возьми!
Брат лежит весь в бинтах. Свободны от повязок только правая нога, левая кисть и один глаз. Ох, Джейден, чертов дурак и безумец! Я очень… очень надеюсь, что Патриция просто перестаралась, испугавшись осложнений.
