Мы дурачимся до тех пор, пока в дверь не начинает колотить Хантер с самыми изысканными проклятиями. Благо отец не дома, хотя не исключено, что он все слышал. Думается мне, мало кто на ранчо мог пропустить такое мимо ушей.
Я останавливаюсь и отстраняюсь, тяжело дыша. На лице невольно расцветает улыбка. Удивительно, но между мной вчера и мной сегодня не одна ночь – пропасть. Вчера я как будто совсем потерял опору, провалившись в отчаяние. Благо нашлись и люди, и кони, на которых я мог положиться.
Волосы Грегори запутались ото сна, утреннее солнце подсвечивает его веснушки. Иногда мне кажется, что их количество меняется не по дням, а по часам. Мелькает и другая мысль: а ведь, скорее всего, Грегори отныне живет с нами. Куда ему еще идти? Придется отдать гостевую комнату ему. Так-то на ранчо никогда не помешают лишние руки.
– Франческо, утро выдалось прекрасным… но мне очень хочется есть. Не мог бы ты встать с меня и позволить утолить голод? – Грегори решил привлечь мое внимание, заметив, как я опять ухожу в себя.
Закатив глаза, я поднимаюсь.
– Не надо тут всего этого! Я с утра ем, как свинья, ничего не знаю! – Он тоже встает с пола и начинает искать свои штаны, пока я прихожу в себя. Еще бы часок поспать… – Я на завтрак ем больше, чем на ужин. Вот если бы мне дали целого индюка с утра, я бы кости обглодал. А вообще это все из-за жизни с оравой братьев!
– Хорошо-хорошо, иди вниз. Патриция уже, вероятно, накрыла стол и ждет, – не успеваю я договорить, как хлопает дверь. Удивительно. Я что-то раньше не замечал прожорливости Грегори… хотя домой мы вернулись с пустыми мешками.
Я опять смотрю в окно. Тишина. Сейчас она ощущается… непривычно. Раньше она меня напрягала, особенно после смерти матушки. В одно мгновение вместе с разговорами, постукиванием посуды, перекличками ушла и жизнь из-под нашей крыши. Потом начались ссоры Хантера с отцом, причитания Патриции. Наверное, тогда я и проникся по-настоящему долиной. Звуки природы умиротворяли, дышали жизнью.
Я всматриваюсь вдаль, чтобы порадовать глаза резными листьями кленов. Наш край недолго носит нефритовые украшения весной, меняя их на дешевые пестрые побрякушки к осени. Но в долине влажно, поэтому трава почти до октября зеленая, туда мы даже не водим скот на выгул. Мне нравится думать, что место, значащее так много, застыло в колдовстве времени.
Я ложусь на подушки лишь на несколько мгновений, подкладываю под голову руки и улыбаюсь. В солнечном луче играет пыль. Душа – сосуд, который не поддается законам алхимии, созданный Богом, чтобы смешивать время и чувства. К такой мысли я прихожу, едва подумав о скачках. А азарт переполнил этот сосуд до краев. Я вскакиваю с кровати и впопыхах влезаю в штаны, чуть не путаясь в ногах.
– Да ладно! Если уснет, я его водой разбужу или стяну за ногу с кровати!
Я спускаюсь с лестницы чуть не кубарем и слышу обрывок разговора. Без сомнений, это Грегори бахвалится. За подобное я бы выдергал его рыжие волосы один за одним.
– Он вчера устал при спуске с горы, но сегодня точно готов к скачкам.
– Я готов не только к скачкам, но и надрать тебе зад, – бросаю я так небрежно, что это совсем не похоже на угрозу. Грегори, впрочем, куда больше волнует ножка индейки. Ничего-ничего, это тебя так Патриция балует, как гостя, вот станешь жить под нашей крышей, и будут тебе бобы, бобы и еще раз бобы. – Сколько вообще время? Мы не опаздываем? Телега готова?
– Как никогда, – говорит с набитым ртом Джейден и, слава богу, не улыбается. Радуется идейке. Хантер кривит лицо. Братья похожи как две капли воды, и так забавно наблюдать совершенно противоположные эмоции, когда они сидят друг напротив друга.
– Все готово, Франческо, в лучшем виде. – Патриция ставит передо мной тарелку с едой и садится рядом. – Все собрано, чтобы вы отправились на скачки. Алтея решили оставить в конюшне. – Она выделяет интонацией «вы». Понятно, Патриция с нами не едет… Оно и понятно! Чертов Колтон!
– Волнуешься? – спрашивает Хантер, и я выдыхаю. Хоть кто-то беспокоится о моем самочувствии.
– Вчера немного перенервничал, сейчас у меня ощущение, будто я собираюсь на прогулку, не более. – Я начинаю есть, но намного аккуратнее Грегори и уж точно аккуратнее Джейдена. – Я давно тренирую лошадей. В любом случае это мое призвание. Про Рея вообще молчу.
– Ему и наездник не нужен, лишь легонько хлыстом по боку, и он сам домчится до финиша, – ухмыляется Хантер. – Кстати, удивлен, что скачки еще не стали повальным увлечением. Отличное занятие для наших краев. Уверен, скоро не только в паре городов построят ипподромы. Лошади – то, чем мы вправе гордиться.
– Без сомнений.
