Разговор был прерван звоном серебряного подноса, упавшего на мраморный пол. Все взоры обратились на выпустившую его из рук Жанну, которая, словно оцепенев от испуга, стояла в дверях. На сбивчивые извинения экономки первым отреагировал Риан, который встал на ее защиту, когда Армель принялась в резкой форме отчитывать старую женщину, — он-де считает госпожу Кермер очень мужественной, раз она продолжает исполнять свои обязанности, несмотря на постигшее ее семью глубокое горе.
— Страшно потерять сына, какой бы ни была его смерть…
— Отец знает об этом не понаслышке, — согласился с писателем Пи Эм, — он так и не оправился после гибели моего дорогого старшего брата.
От Риана не укрылось изменившееся лицо Артюса, и он не устоял перед любопытством.
— А что с ним случилось? — спросил он, обращаясь к его снохе.
Сияющая от того, что писатель удостоил ее вниманием, Армель с гордостью произнесла:
— Мой зять умер как герой от вражеской пули во время Алжирского восстания. К несчастью, мы не успели познакомиться и… — Тут она заметила резкий, выражавший досаду жест Артюса и осеклась. — И я предлагаю вам пройти в столовую, — закончила она тоном образцовой хозяйки дома.
Вечером, уединившись в своей спальне, Мари никак не могла успокоиться. Сначала она взялась за роман, прочтя несколько первых страниц, но мысль, с утра сверлившая ей мозг, к концу дня превратилась в навязчивую идею. Устав ей сопротивляться, Мари отбросила книгу в сторону, тихо вышла и, достав из кармана ключ-отмычку, позаимствованную в приемной, направилась к номеру Ферсена.
Обойдя комнату, Мари открыла шкаф и улыбнулась: целый ряд ботинок — роскошных, начищенных, за исключением одной пары, безнадежно испорченной дождем и грязью. Увидев небольшой чемоданчик, она открыла его без колебаний. Там оказалось несколько тонких папок, которые Мари осторожно перелистала, читая названия. Взгляд ее задержался на одной: «Жильдас Кермер. Результаты вскрытия». Дрожащими пальцами она вытащила папку и погрузилась в чтение. На ее лице почти сразу отразилось удивление.
В этот момент дверь бесшумно открылась.
— Проникновение со взломом! — с порога возвестил Люка.
Мари вздрогнула, немедленно положила папку, затем, выпрямившись, подошла к парижанину.
— Хорошо, раз уж вы застали меня на месте преступления, я сдаюсь! — Она протянула к нему обе руки, одарив Ферсена улыбкой, одновременно виноватой и кокетливой.
Тот чуть не поперхнулся и, чтобы придать себе уверенности, взял папку.
— Интересно, что за маленькие красные следы были обнаружены на его указательном и среднем пальцах? Ваш брат употреблял наркотики?
Мари решительно тряхнула золотисто-рыжей гривой. Конечно, Жильдас выпить любил, но когда однажды выкурил сигарету с травкой, тут же потерял сознание и больше не пробовал.
— Патологоанатомы сочли их следами от уколов, — продолжил Люка.
— Возможно, таким способом была взята кровь, которая потом оказалась на менгире? — осмелела Мари.
— Взятие такого количества крови из пальца технически невыполнимо.
— А кровь, сочащаяся из менгира, — это технически выполнимо? Распорядитесь лучше, чтобы в лаборатории продолжили исследования!
Люка поразился — воистину наглости ей не занимать: поймана с поличным и тут же поучает его, как нужно работать!
Сделав вид, что он очень рассержен, Ферсен выпалил:
— Вон! — И чуть мягче добавил: — Отправляйтесь спать!
Как ни странно, Мари покорно направилась к выходу. На пороге она обернулась и с ангельской улыбкой пожелала ему спокойной ночи.
Когда за Мари закрылась дверь, Ферсен схватился за голову: эта бретонка окончательно выбила его из колеи.
Вернувшись к себе, Мари с удовлетворением вспомнила «сцену вторжения». Впервые за последнее время она осталась собой довольна, ей удалось одержать верх над парижанином, который, в сущности, оказался не таким уж противным. Взглянув на часы, она снова пробежала глазами первые страницы романа. Детектив вгонял ее в скуку: что ни говори, а действительность куда интереснее, чем вымысел. Мари перевернула страницу и увидела на белой бумаге яркий отблеск. Она продолжила чтение, но не успела преодолеть и несколько строк, как странное явление повторилось. Заинтригованная Мари подняла голову. Неужели она бредит наяву? Луч света шел от маяка! Выскочив на балкон, она не поверила глазам: фонарь маяка, бездействовавшего лет двадцать, с равными интервалами прочесывал окрестности.
