Дверь приоткрылась, в проеме показался Франк Карадек, сделавший им знак рукой. Мари и Ферсен прошли в его кабинет и с удивлением узнали, что из Центрального полицейского архива исчезли материалы по делу «незнакомки из Молена».
— Как же они могли пропасть, ведь существовали средства защиты? — задала вопрос Мари, тут же осознав его нелепость.
— В шестьдесят восьмом информатика находилась в зачаточном состоянии, это была эпоха перфорированных карт и языковой системы Фортран, — объяснил Карадек.
— Не обратиться ли к инспектору, который вел следствие? — предложил Люка.
— Его тоже нет, — ответил Франк, поморщившись. — Три года назад он умер от рака.
Люка с раздражением воскликнул:
— В конце концов я поверю, что небеса против нас!
— Доступ к архивам есть только у сотрудников, теоретически туда нельзя попасть с улицы и вынести досье, не подписав кучу документов, — заявила Мари. — Нужно узнать, Франк, когда и при каких обстоятельствах материалы дела пропали.
— Я начал внутреннее служебное расследование, Мари, и буду держать тебя в курсе дела. — Он кивнул в сторону камер: — Что будем делать с каргой?
— Недостаточно оснований для дальнейшего содержания ее под стражей, — ответил Люка. — Помаринуйте еще часик-другой и отпустите.
— С удовольствием.
Они уже удалялись, когда Франк окликнул Мари.
— Кстати, ты вышла на того парня… как его… Ноэля Легофа?
Перехватив взгляд Ферсена, она молча кивнула. На улице, под проливным дождем, Мари накинулась на своего напарника, который, казалось, не замечал ничего вокруг.
— В общем-то вы правы. Кристиан действительно не был на шхуне в тот вечер, когда на меня напали в аббатстве. Он одолжил ее Легофу, бывшему товарищу по команде, который давно о ней мечтал… Слишком давно, чтобы мы не сочли его чересчур дальновидным, — вдруг добавила она с вызовом. — Но это еще ничего не доказывает!
— Если бы все обстояло именно так, вы бы сейчас находились в Плимуте, а не со мной.
Увидев, как омрачилось ее лицо, он мысленно отругал себя.
— До сих пор никаких известий?
— Буря в том секторе улеглась, завтра начнут поиски, — кратко ответила она.
Паром стоял в порту, надежно закрепленный, потому что волны уже обрушивались на сваи причала.
Устроившись под хлопавшим на ветру полотняным тентом, Люка с телефоном возле уха смотрел, как Мари о чем-то спорит со служащим компании «Ируаз», и одновременно слушал патологоанатома из Института судебно-медицинской экспертизы. Тот докладывал майору результаты вскрытия Никола Кермера и Шанталь Перек.
Причиной смерти обоих явился разрыв шейных позвонков. Это произошло в ночь, когда Ив исчез из камеры. Следов уколов на пальцах не оказалось, мезадрола в крови и каких-либо записок тоже. Для Ферсена вырисовывалась такая картина: Никола и Шанталь были убиты, потому что оказались в неподходящем месте в неподходящее время.
Он уже закончил разговор, когда к нему подбежала Мари, с которой стекали потоки воды.
— Для возвращения на остров придется ждать, когда наладится погода. Взгляните на небо — хорошо еще, если удастся уехать завтра!
Заметив, что Люка нахмурился, она после недолгого колебания предложила:
— Не отчаивайтесь, мой дом недалеко отсюда, а диван у меня удобный.
Скрывать разговор с патологоанатомом не имело смысла, и Люка вкратце передал его содержание Мари. Она с грустью пришла к тому же выводу: явившись в жандармерию, Никола и Шанталь могли увидеть того, кто вывел из камеры Ива, чтобы затем его убить, и подписали свой смертный приговор.
Квартира Мари, находившаяся поблизости от Арсенала, была похожа на хозяйку — такая же светлая и гостеприимная. На втором этаже, над небольшой гостиной и маленькой кухней, располагалась спальня. Главным ее украшением оказалась застекленная стена, откуда открывался вид на порт. Мари считала, что так ей удавалось сохранить связь с Ландами: в ясную погоду, если очень постараться, отсюда можно было рассмотреть маяк Ти Керна. Единственным свидетельством дурного вкуса, по мнению Ферсена, являлся большой портрет Кристиана с голливудской улыбкой, который словно следил за всеми его перемещениями и малейшими жестами.
В гостиную Мари вернулась в халатике, с полотенцем на голове. Ферсена ударило в жар: уж лучше бы он остановился в отеле!
Пытаясь отвлечься, он стал мысленно воспроизводить случившееся на берегу, когда по чьей-то злой воле был воскрешен образ Мэри, которой перерезали горло в тысяча девятьсот шестьдесят восьмом году. Наверняка в записках речь шла о ней, а не о Мари — оба имени на бретонском писались одинаково. В таком случае, если считать убийство Никола и Шанталь «незапланированным», подтверждалась версия, что преступник мстил тем, кто расправился с «незнакомкой из Молена».
— У Лойка тоже не обнаружено ни следов уколов, ни записки, — напомнила Мари — Предположим, вы правы. Значит, Ив и Жильдас лишили Мэри жизни, когда им было по двенадцать лет? — Она тряхнула волосами, отгоняя эту мысль, уж слишком отвратительную.
— Вспомните погибшего приятеля Никола… — осторожно начал Ферсен.
— Несчастный случай. Глупая игра, имевшая трагические последствия.
