– Она единственная из всех гостей в замке, с кем мне так и не удалось поговорить. А ведь она наверняка что-то видела прошлой ночью. У нее, знаете, странная привычка – бродить по ночам. Сом-нам-бу-лизм – вот как это называется, – с удовольствием произнес Терри по слогам это длинное слово, которое ему явно нравилось.
Тут они услышали монотонное бормотание где-то неподалеку. Казалось, кто-то нараспев читал молитвы или что-то в этом духе.
– Это уж наверняка она! – радостно зашептал Терри. – Прячьтесь скорее!
Сестры поспешили скрыться за ближайшим розовым кустом, предварительно удостоверившись, что это укрытие не оккупировано их блистательным конкурентом. И тут на площадке перед водоемом появилась Элеонора, на сей раз без шляпы. Ее темно-русые вьющиеся волосы были слегка взлохмачены, как если бы поэтесса недавно запускала в них пятерню в поисках вдохновения. С минуту Элеонора стояла, слегка покачиваясь, уставившись отрешенным взглядом на воду, а затем принялась ходить кругами вокруг пруда, не переставая бубнить что-то себе под нос.
– Мисс Элеонора! – позвал ее Терри.
Никакой реакции.
– Караул! Убивают! – замогильным голосом выдохнул Терри, и на этот раз был наконец удостоен вниманием.
– Да-а? – протянула Элеонора, обернувшись к мальчику.
Терри растерялся. Он, по всей видимости, и не представлял себе, как вести разговор с этой странной особой.
– Э-э-э… С этой скамейки отлично видно луну! – выпалил он, очевидно, первое, что пришло в голову.
Никакой луны на небе не было, и в ближайшее время не ожидалось, но ни Терри, ни тем более Элеонору сей факт нисколько не смущал. Поэтесса в мгновение ока подлетела к скамейке и, театрально взмахнув руками, грациозно опустилась на сиденье.
– Скажите, вы вчера вечером не заметили ничего странного? – поинтересовался Терри. Не самая удачная формулировка вопроса, но, как выяснилось, слов «вчера вечером» было довольно, чтобы подтолкнуть мысль поэтессы в нужном направлении.
– В замке, где шныряют привиденья, я бродила в полуночный час, – со зловещим подвыванием сообщила Элеонора.
– А, так вы все-таки шныряли… то есть бродили по замку в то самое время, когда я спустился в библиотеку за книгой, – сказал Терри. – Может быть, вы даже меня видели?
– Ты был так бледен, что любой мертвец в сравнении с тобой казался полным жизни! – взвыла Элеонора, неожиданно переходя на другой стихотворный размер.
– Ничего подобного! – возмутился Терри. – Сами вы… Вы что-то путаете.
– Неумолимо шел по коридору мне навстречу, неся под мышкой фотоаппарат… – надрывалась Элеонора, по-прежнему выказывая пренебрежение как к рифме, так и к размеру.
– Фотоаппарат? Вы уверены? – отчего-то заволновался Терри. И, поскольку ответа не последовало, решил зайти с другой стороны: – А как он… то есть я выглядел?
Элеонора добросовестно повторила строчки про необычайную бледность и присовокупила к ним другие леденящие душу подробности:
– Твои глаза горели демоническим огнем, и в их зловещей глубине я с легкостью прочла свой смертный приговор! – последние слова поэтесса выкрикнула, задыхаясь от ужаса, и Терри, с опаской покосившись на нее, на всякий случай отодвинулся на дальний конец скамейки.
И тут Элеонора внезапно вскочила, подошла к краю водоема и пристально воззрилась на упитанную золотую рыбку, которая подплыла к поверхности воды в надежде получить свою порцию хлебных крошек. Напрасная надежда! Вместо этого Элеонора одарила бедную рыбку страстным монологом, подкрепляя каждую строчку выразительными жестами и красноречивой мимикой:
Предупреждаю я тебя: остерегайся
Бродить, мой друг, вблизи открытых ям, –
В них дух живет, чье имя под запретом,
И вмиг тебя утащит он на дно,
Где дело за расправою не станет.
Не слушай песен ты его зазывных,
И, как бы ни был голос его сладок,
Не верь его речам! Не верь… Не верь…
Произнеся заключительное «не верь», Элеонора запрокинула лицо к небу и зашаталась так, что Тоня поспешно оставила свое укрытие и бросилась к ней, опасаясь, что гениальная и рассеянная поэтесса вот-вот рухнет прямо в воду. Но Терри опередил Тоню. Издав воинственный индейский клич, он подлетел к Элеоноре и резко – немного более резко, чем это было необходимо, – дернул ее за пестрый шелковый пояс. В результате девица, смешно дрыгнув ногами, благополучно приземлилась на зеленый газон, окружавший бассейн, а затем уселась, опершись на руки, и растерянно уставилась на Терри.
– Не надо меня благодарить, – скромно сказал Терри. – На моем месте так поступил бы каждый.
– Зачем ты, отрок, перебил меня? – разъярившись, вскричала Элеонора. – Ты оборвал меня на полуслове!
– Да? – искренне удивился Терри. – А мне казалось, что вы закончили. Ну, для логичного завершения этой жуткой поэмы, конечно, можно было бы и в воду плюхнуться, но я счел, что это не слишком удачная идея. У Бобби мог бы получиться стресс, он такой пугливый. Извините, я в поэзии мало что смыслю…
– Ушло вдохновенье! Ушло, словно призрак, в чернильной ночи навсегда растворясь! – сокрушалась Элеонора.
