Тоня повернулась к дремавшему на кровати Шерли, уже почти принявшему свой обычный облик, и мысленно поаплодировала ему. Он держался с достоинством и не изменил своему имиджу даже в момент объявления результатов, когда все взоры были обращены к нему. Лишь покачал головой, словно китайский болванчик, гордо задрав подбородок и рассеянно глядя куда-то вдаль, на невидимый горизонт, где его, несомненно, ждут новые приключения. А публика устроила «высокопородному тайцу» овацию…
«Уж не приснилось ли мне всё это?» – спросила себя Тоня.
К реальности ее вернул скрежет поворачиваемого в дверном замке ключа. Дверь распахнулась, и в номер вошла Алиса. В руке она держала сложенную трубочкой газету.
– Хочешь прочитать свежий репортаж о нашей выставке? – буркнула она, протягивая газету Тоне. – Оперативно работают английские репортеры, ничего не скажешь.
Тоня повнимательнее пригляделась к выражению лица Алисы, и оно ей определенно не понравилось.
– Там написано что-то дурное? – осведомилась Тоня, с опаской разворачивая газету. – У тебя такой вид…
– Да нет, дело не в этом… Чего это Шерли разлегся на твоей кровати?
– Героям дня всё можно, – с достоинством ответствовала Тоня, и вновь одарила сестру пристальным взглядом. – Но все-таки, что случилось-то?
– Я созвонилась с координатором, – сказала Алиса. – Оказывается, мы не можем выбрать в качестве приза поездку в Австралию. Она даже не включена в списки.
– Почему это? – возмутилась Тоня. – Слишком далеко и дорого?
– Нет. Просто в Австралию запрещен ввоз животных. Их можно брать с собой только по специальному разрешению. И тут уж ничего не поделаешь.
– Безобразие! – бушевала Тоня. – Я буду жаловаться… Кассандре, вот!
Алиса лишь грустно улыбнулась. Но Тоня не собиралась так легко сдаваться и, упрямо тряхнув головой, взяла со столика мобильный телефон и принялась набирать номер Кассандры Клей.
– Уф-ф, вы меня напугали, – сказала Кассандра, выслушав сбивчивые объяснения Тони. – Я думала, и впрямь у вас что-то случилось. А это разве проблема? С моими-то связями… Вот что, спите спокойно, мои дорогие, завтра утром всё будет улажено, это я вам обещаю.
Однако не прошло и часа, как Кассандра позвонила и заявила:
– Ну, я же говорила, что всё улажу? Пойте и танцуйте, мои дорогие! Вы едете в Австралию!
Кассандра еще долго болтала о вещах, на первый взгляд никак не связанных друг с другом: об Австралии, фильме «Солнечный удар посреди зимы» и своей знакомой художнице, – и только звонок второго мобильного телефона (а эта словоохотливая дама всюду таскала с собой не меньше двух мобильников) заставил ее поспешно распрощаться с Тоней. Не успела Тоня нажать клавишу отбоя, как телефон вновь разразился мелодией вызова. На линию прорвался один из координаторов Лондонской кошачьей выставки.
– Вы едете в Австралию! – объявил он таким тоном, словно сам не верил тому, что сказал.
Получив все необходимые инструкции, Тоня медленно отняла трубку от уха и взглянула на Алису. Та сидела за маленьким гостиничным столиком, сцепив пальцы и выжидательно подавшись вперед, и не сводила с Тони глаз. Растерянность на ее лице смешивалась с недоверчивой радостью.
– Ну, ты уже поняла, да? – часто моргая, проговорила Тоня. – Мы едем в Австралию.
Шерлоух, к его вящему неудовольствию, был бесцеремонно разбужен, и сестры, держа героя дня на руках, исполнили свой, ставший уже привычным, искрометный танец. «
Тоня с Алисой прервали свое вихреобразное кружение и остановились посреди гостиничного номера, переводя дыхание.
– Надо же, все наши проблемы решаются, словно по мановению волшебной палочки, – наконец произнесла Алиса. – И вообще, всё идет так гладко, что того и жди неприятностей. Есть такой закон…
– Ой, только не каркай! – откликнулась Тоня. – Всё будет в порядке.
Дознание назначили на среду. Посторонних зрителей в зале было немного, – гибель Дермота Кеннера не имела потрясающе сенсационного характера и не получила широкой огласки. Рядом со столиком коронера8 стоял стул для свидетелей, присяжные располагались на небольшом возвышении, а остальное пространство было заставлено длинными рядами стульев, но свидетели и любопытствующая публика прекрасно разместились и на первых двух рядах; прочие же места пустовали.
