Когда они вынырнули, отплевываясь и хватаясь друг за друга, то увидели, что Эйла уже стоит на берегу с шаром в руках, а Мадир держит ее за локоть, но к шару не прикасается. Ким с ужасом понял, что спас лучшую подругу… но не сестру.
Он хотел заговорить, но получилось только выплюнуть воду. Он и Бенни выбрались на берег, где отряхнулись по-собачьи. Ким прокашлялся и крикнул:
– Эйла! Выброси эту штуку! Она пыталась залезть мне в голову!
На секунду ему показалось, что сестра вот-вот послушает его – возможно, впервые в жизни.
Но Эйла не выбросила шар, а сжала его еще крепче.
– Это куда более эффективный способ коммуникации, – сказала девочка, даже не глядя на брата. Она сосредоточенно терла шар, замазывая грязью светящиеся места. – С твоей стороны было невежливо отказаться.
– Вот уж нет, – воспротивился Ким. – Пожалуйста, Эйла! Выброси его!
–
– Я папе скажу, – пригрозил Ким. – И маме тоже!
– Нет, не скажешь, – произнесла Эйла невозмутимо. – Потому что тогда я расскажу им о твоих «Подземельях». И о военной игре, в которую ты играешь с солдатиками Эйрфикс. И про твои секретные книги тоже расскажу.
Секретные книги Кима были обыкновенными романами. Их родители приветствовали у себя в доме только научную литературу, и то не всякую, так что ему приходилось хранить свой небольшой запас книг из школьной и городской библиотек в огромном дупле эвкалиптового дерева, которое росло в северо-западном углу фермы и служило столбом для ограды.
– Я скажу своим родителям, – огрызнулась Бенни. – Мадир, отойди от нее!
– Эйла говорит, что это совершенно безопасно, – благоговейно ответила Мадир и крепче обычного сжала локоть Эйлы. – Это наша тайна.
– И ты никому не расскажешь, Бенни, – сказала Эйла.
– Ты уверена?
– Да, ведь твои родители очень заняты. У них никогда нет для тебя времени, ведь так?
– Нет, не так, – возмутилась Бенни, но ее голос дрогнул.
– Тогда вперед, – сказала Эйла. – Иди рассказывай. Только не забудь сначала записаться на прием к кому-нибудь из них, а то…
Она не договорила. Бенни не то всхлипнула, не то рыкнула и замолкла.
– Мне плевать. Пусть родители запрещают наши игры или забирают мои книги, – сказал Ким. – Я все равно им расскажу.
Эйла наконец оторвалась от шара и посмотрела на брата.
– Но зачем? – раздраженно спросила она. – В этом нет никакой необходимости. Будут одни проблемы, причем в основном у тебя.
– Расскажу, – стоял на своем Ким. Он вспомнил прикосновения шара к своему мозгу, его настойчивость и то, как ему пришлось собрать всю волю, чтобы заставить себя двигаться. Друзья так себя не ведут.
Ким хотел вырвать у Эйлы шар и забросить его куда-нибудь подальше, на глубину. Он сильнее и больше сестры, и Бенни ему поможет. Но он испугался. Один раз он избавился от холодных щупалец, лезущих ему прямо в мозг. А вдруг второй раз не сможет? Да и кто знает, на что еще способен этот шар?
Вдруг Эйла повернулась на запад и поглядела в небо. Там еще догорал последний солнечный луч, но тут же погас, прямо у нее на глазах. Остался лишь отблеск.
От шара отвалился кусок грязи, и свет стал опять виден. Но шар больше не был ярким и золотым, он потемнел, стал густо-красным.
– О, – сказала Эйла. При этом она обращалась не к Киму, не к Бенни и не к Мадир. – Ты сможешь? Да, это хорошая идея.
Она повернулась к брату, и его встревоженный взгляд встретился с ее уверенным и упрямым.
– Так что ты расскажешь маме с папой?
Ким показал на шар, но тут же опустил руку. За его спиной громко охнула Бенни, а Мадир издала торжествующий крик.
– Ты хочешь сказать им, что я нашла в озере баскетбольный мяч?
И Эйла провела пальцем по шару, счищая грязь.
Свет под ее рукой погас, открылась оранжевая резина, пересеченная тонкими черными линиями.
Шар стал баскетбольным мячом, таким же, как у них в школе, – старым и основательно потрепанным.
Обыкновенным и совершенно безобидным.
С тех пор как они нашли шар, прошло три дня. Все было как всегда, ни с кем не случилось ничего ужасного. Но Ким все равно не мог перестать думать об этом.
– Что нам делать? – спросил он у Бенни.
Они сидели на своих великах на высоком берегу канавы для стока дождевой воды, прорытой поперек всей вершины горы примерно в пятидесяти ярдах[2] над фермой. Все ливневки в городе были бетонными, и только эта представляла собой просто глубокий ров в красной земле. Большую часть времени он стоял сухим, как сейчас, а его дно и берега были изрезаны тропинками: это дети спускались на велосипедах вниз по одному откосу и, разогнавшись, стремительно взлетали вверх по другому. Разумеется, они часто падали и получали синяки и шишки. Там, где стояли теперь Бенни и Ким, склоны водостока были особенно крутыми, и этот участок звался у местных ребятишек Нырок.
– В смысле? – спросила Бенни и показала на водосток под ними. – Ехать или нет?
– Нет. Я про Эйлу. И шар, – ответил Ким. – Ты же чувствовала – он пытался залезть нам в голову!