В течение двух лет Телен наблюдала за физическим развитием сорока детей, ежедневно фотографируя их. Чтобы изучить индивидуальные особенности движений каждого малыша, она держала детей над бегущей дорожкой и помогала им принимать различные положения. Так постепенно у нее возникла гипотеза, объясняющая угасание шагового рефлекса: причина заключалась в пухлых ножках ребенка.
Исследовательница заметила, что дети, набиравшие вес медленнее других, перебирали ножками быстрее и дольше остальных. Те же, кто набирал вес быстро, теряли шаговый рефлекс первыми просто потому, что мышцы их ног были еще недостаточно сильны, чтобы поднять и сдвинуть тяжелую ножку. Следует заметить, что главную роль играла не абсолютная толщина ножек, а скорость физического роста, поскольку важнее всего было соотношение количества жира и растущей силы мышц[148]. Потому-то раньше ученые и не могли ничего понять, ведь они просто соотносили средний возраст со средним весом. Подход «сначала суммируй, потом анализируй» не учитывал индивидуальных особенностей развития ребенка. Телен же поступила наоборот — и нашла причину.
Излишне говорить, что в научных статьях о шаговом рефлексе пухлые ножки никогда не упоминались, поэтому многие исследователи зарубили гипотезу буквально на корню. Однако Эстер Телен, проведя серию интереснейших экспериментов, бесспорно доказала правильность своей теории. Она помещала ребенка в воду, и — вуаля! — рефлекс возвращался, причем даже к обладателям самых толстых ножек; подвешивала на ноги детям утяжелители разного веса и всегда могла заранее сказать, кто из детей утратит шаговый рефлекс[149].
Изучая каждого ребенка индивидуально, Эстер Телен нашла разгадку, ускользавшую от целых поколений ученых-усреднителей; они твердили родителям, что у их ребенка проблемы с мозгом, в то время как истинной причиной всех тревог были всего-навсего пухлые ножки малыша.
В Пенсильванском университете Питер Моленаар продемонстрировал со своей командой целый ряд аналогичных открытий, показавших, что метод ориентации исключительно на средний показатель в группе безнадежно проигрывает высокорезультативному подходу, основанному на работе с отдельным человеком. Правда, у последнего метода есть одна проблема: он требует изучения огромных массивов информации, значительно превышающих используемые при работе с подходом усреднения. В большинстве областей, изучающих человека, у исследователя просто нет ста, пятидесяти или хотя бы двадцати пяти лет на сбор и обработку необходимых данных. В индустриальную эпоху методики усреднения были доведены до совершенства, в то время как методы, ориентированные на изучение человека, считались пустыми фантазиями. Но с наступлением цифровой эры мы пришли к тому, что можем без особых хлопот собирать, хранить и обрабатывать огромные массивы любых данных, и чтобы всем этим воспользоваться, достаточно соответствующего желания.
Когда лейтенант Гилберт Дэниелс впервые предложил делать кабины с учетом их подгонки под
Подход усреднения сужает диапазон нашего мышления, причем мы этого часто даже не замечаем, ведь итоговый результат кажется абсолютно очевидным и логичным. Мир, в котором мы живем, хочет — нет, требует! — чтобы мы постоянно сравнивали себя со средними показателями, и без конца доказывает нам, что это правильно. Чтобы судить о своих профессиональных успехах, мы должны сопоставлять свою зарплату со средней по стране. Чтобы судить об успехах в учебе — сравнивать свой средний балл со средним баллом среднего ученика. Задумавшись о том, не слишком ли рано или поздно мы женились или вышли замуж, мы сопоставляем свой возраст со средним возрастом вступления в брак. Но стоит только перестать мыслить в категориях среднего, и то, что прежде казалось невозможным, вначале предстает интуитивно верным, а затем и очевидным.
