Почти сразу после волн вакцинации по всему миру стали появляться люди, которые бросали свой привычный образ жизни: продавали недвижимость в хороших районах, ценные бумаги, – все, что было. Через десяток лет почти в каждом крупном городе появился внушительный костяк людей, живших в коммуналках или небольших частных домах с собственным хозяйством (скот, сельскохозяйственные культуры). Это те, кто сразу и наотрез отказался вакцинироваться, переехал в менее благоприятные и развитые районы города – просто оградился от “светлого будущего” и “прогресса”, организовав самоуправление, открыв школы, детские сады, рынки и мастерские.
Администрации городов пытались напеть им свою песню о безопасности, общем деле, достатке и тепле, но так получилось, что половина тех беженцев – были люди уже взрослые, чаще пожилые, а другая половина –их дети: школьники и не только. Этот знаменательный раскол пришлось принять – не гуманно все-таки выжигать целые районы. Беженцев закрыли от развитой части города с элитой и “более образованными гражданами” шлагбаумами, стенами, пропускными пунктами – тут уж насколько фантазии хватит. Говорят, в азиатских странах беженцев, решивших передумать и присоединиться к достатку и благополучию другой стороны, расстреливали на месте.
В Горьком же все было куда проще. География города располагала. Пятнадцать лет тому назад это был еще Нижний Новгород. Это было 810-летие города. В честь праздника два моста снесли, а на оставшихся двух установили шлагбаумы и КПП, раз и навсегда отделив беженцев от «цивилизованного» общества. Верх и Низ. А, ну и название поменяли – Горький. Видимо, на остатках совести решили подчеркнуть историческую и культурную роль города!.. Часть населения просто кинули назад в прошлое, принесли людей в жертву прогрессу и мнимой безопасности.
Здесь, как и во всем городе, было пусто, тихо и как-то подозрительно безмолвно – даже воробьев не было. Будто городские просторы – декорации к фильму про апокалипсис. Так, может, и было. Энтузиасты в тридцатых годах волной хлынули снимать клипы и фильмы, да только по итогу все попало под запрет.
Иммануил и не заметил, как очутился на подземной парковке в окружении черных, как ночь, автомобилей премиум-класса.
– Замечтался? – спросила старший лейтенант и, не дожидаясь, ответа приказала, – на выход.
– Да я, пожалуй, откажусь, – он было сделал движение в сторону выхода, но властная госпожа застегнула одну сторону наручников на его запястье. Другая уже была застегнута на ее руке.
На лифте они поднялись в самый обыкновенный офис и, двигаясь таким тандемом по светлому коридору вдоль кабинетов, приблизились к красной металлической двери. Сопровождающая набрала код на дисплее возле ручки, и Иммануил уже без браслета попал в довольно просторный, по сравнению с остальными, кабинет. Помещение поражало своим неординарным интерьером, который был выполнен в африканском стиле: бежевые тона потолка и стен с разнообразием стилизованной фурнитуры; в углах – чучела животных саванны; на стенах – изображения заходящего солнца и африканских племен. Диван, столик, кресла – все было под цвет шкуры зебры. На полу, выполняя роль ковра, лежала огромная шкура льва.
Резкий аромат благовоний и глухие мотивы бубнов ударили в голову при входе. Не успел Иммануил опомниться, как уперся глазами в хозяина кабинета, сидящего за резным столом из баобаба. Это был высокий, худощавый, лысый мужчина в черном махровом халате с узорами из золотых нитей на поясе и рукавах. Острый нос и массивные скулы привлекали все внимание, делая незаметной его хитрую полуулыбку и маленькие черные глаза-пуговицы. Он неспешно встал и, закуривая сигарету, вальяжно направился к гостю.
– Прекрасное утро, не правда ли? – протягивая руку и улыбаясь, произнес мужчина.
Иммануил промолчал. Руку не пожал.
– Ах, да! Забыл представиться! Это все музыка… – мужчина выключил проигрыватель. – Можете звать меня Бакинский. Полковник Федеральной Службы Безопасности, – тут он, будто по привычке, хотел перейти к остальным свои личным достижениям, но запнулся на мгновенье, – а вы собственно…
– Неужели не знаете? – ядовито отрезал Иммануил.
Лицо Бакинского покраснело.
– Кхм… Иммануил, верно?
– И всего-то?
Бакинский с усилием принял непринужденный вид и направился обратно к столу.
– Иммануил Симидзу 2015-го года рождения. Место рождения: Хельсинки, – чеканил каждое слово Бакинский. – Закончил… поступил… ага… Работал в «Global Integral» … Вы, получается, уважаемый человек, Иммануил.
Симидзу отвел взгляд и заиграл своими массивными скулами на гладковыбритом лице.
– Неприятные воспоминания? – заметил это волнение Бакинский. – Так отчего же? Гордиться должны! Вашими руками проектировалось наше будущее!
И, наконец, о той самой компании «Global Integral», в которой Иммануилу “посчастливилось” работать.
