Наверное, можно считать наивысшим проявлением доверия, когда маленький человечек тянется к тебе ручками и телом, как это сделал сейчас сын Юли. И Кирилл не ожидал, что ребенок послушается матери. А когда брал его на руки, испытал некоторое смятение, которое побороть получилось с трудом. Отчего-то сердце забилось неровно, и воздух вдруг загустел и уплотнился. А ребенок показался ему неестественно легким. Никогда до этого Кирилл не держал на руках детей. Никогда не улавливал их собственный запах. А сейчас ощутил все это как-то вдруг. И букета чувств для него оказалось слишком много. Ноги предательски дрогнули, и он поспешил опуститься с сыном на стул. Нужно было что-то сказать или сделать, но он понятия не имел, как следует общаться с детьми такого возраста. Да, вообще с детьми!
- Он умеет разговаривать? – посмотрел Кирилл на Юлю, в то время как Денис притих у него на руках. Во власти каких-то непонятных ему эмоций, ребенок замер и таращился на него во все глаза.
- Очень мало, - улыбнулась Юля. – Он у меня немтыш. Но ты можешь поговорить с ним, он все понимает.
Поговорить? А о чем можно говорить с такими малышами?
- О чем? – тут же переспросил у Юли.
- Ну не знаю, - вдруг рассмеялась она, и губы мальчика тоже невольно дрогнули в улыбке. – О чем хочешь. О каких-нибудь пустяках, - отвернулась она к плите, чтобы высыпать в кастрюлю мелко нарезанную зелень.
И когда Юля на них не смотрела, общение с сыном уже не казалось чем-то из ряда вон выходящим.
- Покажешь мне свою машинку? – спросил тихонько, понимая, что Юля сейчас активно делает вид, что ничего не видит и не слышит. Сама же наверняка пытается уловить малейший звук за спиной. И эта деликатность вызывала в Кирилле теплое чувство, очень похожее на благодарность.
Детская ручка доверчиво протянула ему красную машинку и вложила в раскрытую ладонь. Обычная пластмассовая игрушка, каких полно во всех магазинах. Так почему же она Кириллу показалась по-настоящему красивой? Не потому ли, что в глазах Дениса он прочитал именно это?
- Быстро едет? – серьезно поинтересовался и пару раз катнул машинку по столу.
Денис тогда отобрал у него машинку, заерзал на коленях и принялся выделывать виражи на столе, явно хвастаясь скоростью игрушечного автомобиля. Кирилл и не сообразил, как на губах появилась улыбка – так серьезно ребенок все это проделывал.
- И много у тебя таких машинок?
Мальчик руками показал, что очень много. Юля права – он все понимает, только пока еще не может говорить. Лопочет что-то на своем, непереводимо-детском или просто молчит.
Надолго ребенка не хватило – очень скоро он слез с коленей Кирилла и принялся ползать по полу кухни, загоняя машинку под стол и ныряя следом с головой.
- Как он себя чувствует? – обратился Кирилл к Юле.
- Хорошо. Почти не кашляет, - быстро повернулась она к нему, складывая грязную посуду в раковину. – Обед готов, - тут же сообщила и принялась накрывать на стол.
Кирилл наблюдал за ее ловкими руками, немного бледным и серьезным лицом, как она периодически поглядывает на сына. Делает это скорее машинально, потому что привыкла делать. Но подобная забота тоже рождала невольное уважение. Должно быть, она хорошая мать. И трудно представить, чего ей стоила вынужденная необходимость расстаться с ребенком, когда он приехал. Теперь Кирилл и ее тогдашнее настроение лучше понимал. Только вот, со своей стороны он ничего такого не сделал, чтобы подтолкнуть ее к такому решению. Понятно, что она испугалась, но можно ли оправдать трусостью такое поведение?
Юля усадила Дениса в детский стульчик и поставила перед ним тарелку с толченым обедом. На грудь сыну повязала фартучек и вручила ему ложку. Уговаривать есть его не пришлось – ребенок с радостью набросился на суп.
Перед Кириллом Юля тоже поставила полную тарелку густого супа, а в центр стола поместила тарелки с хлебом и колбасой. Никаких изысков, совсем не то, к чему он привык, но обед Кириллу показался безумно вкусным. Он и сам не заметил, как умял всю тарелку. А потом и вовсе попросил добавки.
- Врач был? – спросил, когда Юля достала сына из стульчика, умыла и отправила играть в свою комнату.
- Была. Даже странно, что пришла с утра пораньше. Выписала мне больничный…
Все это Юля рассказывала, заваривая чай и не глядя на Кирилла. А ему почему-то хотелось видеть ее глаза. А еще он еле сдерживал себя, чтобы не дотронуться до нее. И хотелось поблагодарить ее за вкусный обед, на что он тоже почему-то не решался. Несвойственная ему робость сейчас ужасно сковывала, и это немного выводило из себя.
- Чем планируешь заняться вечером? – поинтересовался резче, чем хотелось бы.
- Ничем, - с толикой удивления посмотрела на него Юля. – Будем дома.
- А может… сходим куда-нибудь втроем? Ну, вернее, съездим. Наверное, на мороз ему пока еще нельзя.
Не смог заставить себя назвать сына по имени, но Юля правильно поняла.
- Врач сказала, что гулять с ним можно, но не долго. Заболевание ведь не простудного характера. А… куда ты хочешь сходить? – робко поинтересовалась.
- Я не знаю, куда у вас можно сходить с ребенком.
