Под халатом на ней была лишь тонкая шелковая сорочка, которая почти ничего не скрывала. Он чувствовал руками малейшие изгибы ее тела. Гладил его сразу все, не зная, какая часть его привлекает сильнее. Мелькнула даже шальная мысль, что с радостью бы покусал ее – до такой степени неконтролируемое желание она в нем разжигала. А еще где-то на задворках сознания зарождалась мысль, что обходиться без нее, когда уедет, первое время будет очень сложно. Придется приучать себя не думать о ней, охлаждать буйную фантазию, чтобы не хотеть ее все время. Но он привыкнет, ведь как-то жил раньше. Все это лишь временно, хоть и очень остро протекает – настолько остро, что он едва справляется с собственными эмоциями.
Когда понял, что от возбуждения уже едва на ногах стоит, подхватил Юлю на руки и понес в спальню. Даже сказать что-то не получалось – действовал как маньяк, заграбаставший жертву. Нес ее в постель, чтобы овладеть. Надеялся только, что получится это сделать нежно, хоть и больше всего хотелось отпустить эмоции и действовать если не грубо, то напористо.
Женщине нужна прелюдия – это Кирилл усвоил очень давно, как и сексуальная жизнь его началась рано, когда женщины стали обращать внимание на пока еще юношу, хоть и довольно рослого и сформировавшегося. Он не стремился доставить каждой вселенское счастье от полученного удовольствия, прежде всего его интересовали собственные желания и их удовлетворение. Но также понимал, что возбужденная, доведенная до точки кипения женщина способна на многое, если ни почти на все, чтобы заслужить долгожданную разрядку. А потому и действовал соответствующе, что со временем и опытом превратилось в шаблонную модель.
Но эта женщина рушила все шаблоны – с ней не получалось, как со всеми. Вот и сейчас Кирилл даже не раздевал ее, а практически срывал с нее сорочку и трусики. И остатки выдержки ушли на то, чтобы покрыть ее тело поцелуями. А потом он даже не вошел в нее, а вбился, хоть и дал себе слово быть нежным. Мысленно костерил себя на чем свет стоит, но сдерживаться и дальше не осталось сил. Понимал, что от такого секса она получит мало удовольствия, но желание разрядки оказалось сильнее всех разумных мыслей. И кончил он так бурно, что не удержался от протяжного стона. А ведь он всегда умел сдерживаться и раньше кончал в тишине. Что же она с ним сделала?
- Прости, если сделал тебе больно, - пробормотал он Юле на ухо, пытаясь справиться с дыханием, все еще придавливая ее собой.
Он бы уснул прямо так – сил не осталось, даже чтобы скатиться с нее. Кроме того, на ней было дико удобно, не хотелось ничего менять. Но сделать это Кирилл себя заставил, понимая, что ей тяжело.
- Ничего, - отозвалась она и невольно уткнулась ему в шею.
Он ее заставил сделать это, не в силах побороть желание обнять ее и прижать к себе. Так они и лежали какое-то время, в полном молчании, выравнивая дыхание и слушая биение сердец друг друга. Его сердце ухало, как отбойный молот. Ее сердце билось как у воробья – быстро и нервно. Наверное, еще немного испуганно и затравленно, как думалось Кириллу. Но и это в ней ему нравилось. Сегодня он напугал ее. Как будет завтра, понятия не имел. С этой женщиной все развивалось слишком непредсказуемо, что вносило в его размеренную жизнь хаос. С одной стороны, Кириллу хотелось избавиться от этого хаоса, с другой – он все больше привыкал к сюрпризам и даже начинал их ждать от нее.
Наверное, он должен что-то сказать ей. И в голове столько разных мыслей! Но ни одна из них никак не хотела оформляться во что-то понятное или внятное, слова не шли на язык. И тогда он просто поцеловал Юлю, стараясь через поцелуй показать ей все, что чувствовал в данный момент. А чувствовал он очень многое.
Ночь накрыла их покрывалом сна – кажется, сморило их одновременно. А на утро Кирилл снова ушел, пока Юля спала, разве что едва коснулся губами ее щеки на прощание.
Юля
Телефон «чирикнул» в тишине и темноте спальни. На экране высветилось знакомое имя, и яркий свет привычно выхватил полоску потолка. Юля ждала этого момента, хоть и уже хотела спать. Но короткая переписка на грани сна и яви стала уже частью ее настоящей жизни. И если бы сегодня Кирилл не написал, чего-то, завершающего день, ей не хватило.
«Привет! Как дела?»
Стандартная фраза – он всегда начинал с нее. Фраза, на которую невозможно ответить именно из-за того, как много всего она в себя вмещает.
«Все хорошо».
Как говорится, каков привет… Нет, ну а что он хочет, чтобы она подробно начала описывать ему события дня, который и самой ей показался длиннее обычного? Так в двух словах всего и не расскажешь, да и Юля не считала себя мастером слова – длинные тексты всегда давались ей с трудом, а уж с клавиатуры телефона и подавно.
Сегодня она написала заявление на увольнение. И когда пришла с ним к начальнице, то имела с ней серьезный разговор.
Ирина Андреевна, которую за глаза, но добродушно, все они называли Лаврушкой, удивилась такому решению Юли.
