— Дом полностью компьютеризирован, — объяснила Никки. — Вообще-то, мне кажется, вы уже говорили с Элис.
— Она ваш личный ассистент, так?
— Не совсем. Она на самом деле
— Вы шутите.
— Ничуть.
— Не может быть, чтобы я разговаривала с компьютером.
— Но это так, — сказала Элис.
Лора встала как вкопанная. Она завертела головой в поисках источника голоса.
— Это Элис, — пояснила Никки.
— Но это же невероятно. Я действительно думала, что разговаривала с настоящим человеком.
— Пожалуйста, извините за беспорядок, — сказала Никки, когда они шли через дом, направляясь к кухне, — мы въехали только на прошлой неделе.
Лора рассмеялась.
— Нет нужды извиняться. Я переехала в Лондон семь месяцев назад и, клянусь, мне все еще не удалось привести вещи в порядок.
— Почему вы переехали?
— Если давать более развернутый ответ, я всегда любила Лондон, еще с тех пор, как в колледже провела лето, путешествуя налегке по Европе. Я обещала себе, что когда-нибудь вернусь, и вот я здесь, — пауза, улыбка. — Если же отвечать коротко, я развелась.
— Извините, — сказала Никки, — я не собиралась совать нос не в свое дело.
Лора отмахнулась.
— Это все в прошлом. Мы познакомились в колледже и поженились одиннадцать лет назад… поженились слишком рано, наверное. Из этих лет девять были хорошими, последние два не очень. Правда в том, что нам надо было прервать отношения задолго до того, как мы, наконец, это сделали, но когда во что-то вкладываешь так много времени и усилий, проще сказать, чем сделать.
Они дошли до кухни, и Элис приготовила им обеим по чашечке кофе. Они присели за стол-остров. Лора обхватила чашку обеими руками и изучающе смотрела на Никки с соседнего стула.
— Все в порядке? — спросила она. — Вы выглядите так, словно что-то вас расстроило.
Никки ответила не сразу. Она поднесла чашку к губам, сделала глоток, затем поставила ее обратно на стол.
— Вчера мы получили плохие известия. Наша экономка умерла.
Больше она ничего не успела сказать, слезы хлынули из глаз. Ей казалось, что прошла целая вечность, пока она сидела там, плача и извиняясь. Она чувствовала себя глупо из-за того, что раскисла вот так на глазах у совершенно незнакомого человека. В какой-то момент Лора, видимо, передала ей платок, потому что она вытирала им глаза. Наконец, слезы высохли, и она смогла взять себя в руки. В глазах Лоры было сочувствие, и это чуть было не вызвало новый поток слез. Никки промокнула глаза еще раз, а затем скомкала влажный платочек в шарик.
— София была чем-то гораздо большим, чем просто экономкой, — проговорила она, наконец. — Она проработала у нас четыре года и была мне как мать… моя настоящая умерла много лет назад.
— София была больна? — мягко спросила Лора.
Никки покачала головой.
— Она была в идеальной форме. Поэтому это стало таким шоком.
— Что произошло?
— Она поскользнулась в ванной комнате при бассейне и ударилась головой об пол, когда работала тут пару дней назад.
— Это и стало причиной смерти?
Никки снова покачала головой.
— Если бы было так, то я, может, и могла бы это уложить в голове, но она умерла из-за сердечного приступа. Ей было всего пятьдесят восемь.
— Ей будут делать вскрытие?
Никки кивнула.
— Оно запланировано на завтрашнее утро.
— Быть может, это даст вам ответы, в которых вы нуждаетесь.
— Я надеюсь.
— Уже назначена дата похорон?
— Нет, еще нет. Ее сестра этим занимается. Она прилетает из Мадрида сегодня.
Лора взяла свою чашку кофе и сделала еще глоток. Кружка вернулась на стол-остров, и Лора повернула ее так, чтобы ручка оказалась направлена к ней.
— Вы сказали, что София для вас была как мать. А как ее воспринимала Белла?
— Как бабушку. Родители моего мужа, выйдя на пенсию, переехали во Флориду, так что она редко их видит. Словом, во всех отношениях, других бабушек и дедушек, кроме Софии, она никогда не знала.
— Как Белла перенесла произошедшее?
— Само собой, по ней это сильно ударило, но насколько сильно, сложно сказать.
— Потому что она не говорит? — предположила Лора.
Никки покачала головой.
— Допустим, Белла и не может говорить, но это не значит, что она не может вести коммуникацию. Отчасти проблема заключается в том, что она держит свои чувства в себе, отчасти в том, что ей всего семь лет и она еще не может вполне осмыслить свои переживания, чтобы рассказать о них.
Лора кивала головой, как будто соглашаясь со всем.
— Где она сегодня? В школе?
Никки покачала головой.
— Нет, мы решили, что сегодня она может не ходить в школу. Вы хотели бы увидеться с ней?
— Хотела бы, но сначала давайте поговорим о несчастном случае.
Никки отвела взгляд, вдруг заинтересовавшись Моне на кухонном экране.
— Я понимаю, что вы, вероятно, не хотите об этом говорить, — продолжила настойчиво Лора, — но если я собираюсь помочь Белле, мне нужно знать, что случилось.
Никки глубоко вздохнула и снова поглядела на Лору.
— Хорошо.
