Дом 17 по улице Черч-роу полностью

— Но ничто не длится вечно. Ничто. Всему положен свой срок. Все, что создано, рано или поздно приходит в упадок. Как бы мы ни старались обманывать себя, вечная истина заключается в том, что мы одни приходим в этот мир и одни его покидаем.

— Ты не один, — сказала я, — у тебя есть я.

Он улыбнулся одними глазами. На короткий миг мы словно переместились в прошлое, в те времена, которые были до Сары Райан.

— У меня всегда будешь ты, Кэти.

— Всегда, — подтвердила я нежно.

— Знаешь, с чем мне труднее всего справиться? — спросил он, обращаясь скорее к самому себе, чем ко мне. — Мне невыносима мысль, что она может быть счастлива без меня. Что где-то там она сейчас наслаждается жизнью. Каждый день — пытка. Всякий раз, как я закрываю глаза, я вижу ее с другим. Я понимаю, что это эгоистично, но если она не может принадлежать мне, то она не должна принадлежать никому.

Этот разговор наполнил меня оптимизмом. Понимал это Отец или нет, но он сам подсказал решение проблемы.

Если она не может принадлежать мне, то она не должна принадлежать никому…

Лора Сантос появилась на пороге ровно в десять утра, одетая в яркие фиолетовые и синие оттенки, в противовес вчерашним оранжевым и красным. Поглядев, как она впорхнула в комнату, Никки почувствовала легкую зависть. Она допивала свой второй кофе и уже считала часы до того момента, когда можно будет лечь спать. Такова горькая ирония бессонницы. Посреди ночи мозг отказывается выключаться, но стоит солнцу взойти, и ты уже не можешь думать ни о чем, кроме сна.

— Вы выглядите так, будто с джетлагом покончено, — заметила Никки, когда они шли в кухню.

Лора улыбнулась.

— Более-менее. Мне почему-то всегда тяжелее перемещаться на запад.

— Как вам Сингапур, кстати?

— Я работала, так что увидеть мне удалось не так много, как хотелось бы, но то, что посмотреть успела, мне очень понравилось. Прекрасная страна, прекрасные люди. Я бы хотела когда-нибудь снова там побывать, но уже не по работе, а ради удовольствия. Вы там когда-нибудь были?

— Только пару часов, — Никки удалось выжать из себя смешок, потому что он представлялся ожидаемым в этом месте; смешок улетучился, его сменила улыбка, не менее притворная. — У нас там была пересадка, когда мы летели в Австралию.

— Белла была с вами?

— Нет, мы ездили до рождения детей, — использование множественного числа заставило ее сердце тягостно дрогнуть, как всегда в таких случаях.

— Как Белла сегодня?

— Вроде нормально, — осторожно ответила Никки. — Может быть, даже чуть-чуть слишком нормально, если вы понимаете, о чем я.

— Вы думаете, она подавляет свои чувства?

Никки пожала плечами.

— Я думаю, у вас больше квалификации, чем у меня, чтобы судить об этом.

— Может, и так, но вы ее мать. Вы знаете ее куда лучше, чем я. Итак, что вы думаете?

Никки обдумала это пару секунд.

— Белла все держит в себе — и так было всегда.

— Даже до несчастного случая?

Никки кивнула.

— Вот в этом девочки всегда отличались друг от друга. Если что-то беспокоило Грейс, то об этом должен был знать весь свет, но из Беллы клещами ничего не вытащить. Чаще всего значительно проще было поговорить с Грейс, чтобы таким образом узнать, что тревожит Беллу.

— Вы бы сказали, что личность Грейс была доминирующей в их отношениях?

— По большей части да, но тут не все так просто. Порой бывало так, что Белла вполне отчетливо показывала, что она тут главная. Например, когда они играли в игры типа правда или желание, руководить бралась Белла. Она всегда была более творческой, а Грейс вела по части логики.

Лора на время замолчала. Ее глаза прищурились, а на лице появилось задумчивое выражение.

— Интересно, что вы это упомянули — насчет того, что проще было поговорить с Грейс, чтобы узнать о тревогах Беллы. То, как вы это описали, создает впечатление, будто за нее говорила Грейс. Будто Грейс была ее голосом, — Пауза. — Если так оно и было, то со смертью Грейс Белла фактически «потеряла голос». Разумеется, я упрощаю, но это может оказаться одним из ключей, которые помогут нам нащупать, где коренится причина неспособности Беллы говорить.