Тема дома, заметная во всех ранних песнях Макаревича, в юности меня прямо бесила; я пел наоборот, проклиная и мысленно уничтожая все возможные дома. Потом мне это аукнулось: домик мой в Подмосковье сгорел дотла. Меня и сейчас тошнит от буржуазной приверженности многих к загородным "дворцам" и огородам… Но – какое-то убежище человеку необходимо, нужна своя (пусть небольшая) территория и тишина – чтобы почувствовать Бога. И ещё: мы, выходцы из Африки, выживаем здесь, лишь благодаря отоплению и крыше. Стихи на "домашнюю" тему извлечены из первых 45-и "Белогорских циклов". На обложке – моё жилище в Белогорье.
Вращение
Переполнен, переполнен
Всеми о’бразами мира –
Уж к закату близок полдень,
Истрепала струны лира.
Плод созрел, ещё немного –
Потечёт невкусной жижей.
Откровенье эпилога
Всё отчётливей и ближе.
Жили-были, пили-ели,
Снова око одиноко.
В самом центре карусели
Мне досталась роль пророка.
Но загнулось время кругом
На колу, меня вертящем:
Сны и дни – не друг за другом –
Всё толпится в настоящем.
Что же раньше? Что важнее?
То, что ярче – то и свято?
Или – в беге есть идея?
Или – он за грех расплата?
Для чего вращенье это,
Где замкнулась вереница?
Мне бы хоть клочок сюжета –
Я бы знал, к чему стремиться!
Пестротою грозной мучим
Я, но всё ж не загнан в угол.
Снизу ноги, сверху тучи –
Значит я макушкой к дому.
01.09.10
Осень в лесу
Всё тише лес. И ветру – больше воли,
Он меж стволов гуляет кобелём.
Желтеют листья от холодной боли
И – в черенках – слабеют на излом.
В кустах не слышно хохота и брани –
Легло на воздух бремя птичьих стай
И небо еле держится на грани,
Чуть-чуть переливаясь через край.
И сердце растворяется в эфире,
И тело выдаёт на бис слезу…
Но чем врата возвышенного шире,
Тем нам любезней суета внизу.
В сырой траве стареют мухоморы,
Лисички стонет медная труба.
И звери малые – на страх покинув норы –
Идут поесть полезного гриба.
От осени – к теплу стремится всякий –
К себе подобным, к пище и к семье.
И только престарелые собаки
Уходят не спеша в небытие.
09.10.10
Рассуждение
У моего существования –
Сомнительные основания:
Квартирка, денежек чуть-чуть
И в бездну одинокий путь.
Но есть же люди и успешные,
Не все уж столь и многогрешные:
Побольше дом, побольше счёт,
И – вот беда! – один исход.
17.02.11
Реальность
Здесь ли я, здесь ли? На месте ли я?
В чьих я руках? Что за страшная сила?
Это любовь, как большая змея,
Сердце моё обняла и сдавила.
Не ускользнуть мне из этой петли –
Нет в ней разрыва и нет в ней изъяна.
Только во внутренней сонной дали –
Вольная воля и странные страны!
Я, восходя, покидаю кольцо;
Веером в тропах сознанье дробится.
На виражах я теряю лицо,
Но обретаю всё новые лица.
В небо ведущие, улицы злы,
Но только там веет ветер здоровый.
Вынужден я разрубить все узлы,
Чтоб насладиться реальностью новой!
Я вырываюсь, всплываю со дна,
Ощупью кверху ступени считаю.
Высь голубая отсюда видна,
Но надо мною – стена водяная.
Эта дорога ведёт по кривой,
Мечется, как всполошённая птица;
И не пойму я, смогу ли живой
Я из побега домой возвратиться!
15.03.11
Потворство страху
Свет погас, и страшно стало,
Пальцы сделались как лёд.
Страх в тебя вонзает жало,
Яд до сердца достаёт.
Плоть дрожит листом осины
На холодном ветерке.
Сердце стынет комом глины
В чьей-то каменной руке.
Неизбывною тоскою
Явь глядит в тебя сквозь тьму,
Но и сон – ничто иное
Как ничто и никчему.
Мысли без толку ветвятся,
Задевая провода.
Может, следует поддаться
Этой тяге в никуда?
Может, следует раскрыться,
Стать безличным ветерком?..
И тогда влетит как птица
Смерть в тебя как в новый дом.
31.10.11
Ночной паром
Ночной автобус рассекает лес,
А мы внутри пытаемся забыться.
И вот теряет тело смертный вес,
И яви растворяется граница.
Земля плывёт по небу, как паром,
Подобны ряске сгустки звёздной пыли,
И месяц нависает топором над всем,
Что мы когда-либо любили.
И ранний месяц склонен резать, брить
И отрубать ненужные детали,
И вряд ли уцелеет ныне нить
Надежды зацепиться на причале.
Мы в безнадёжном дрейфе, и, паря,
Мы потеряли ощущенье дома.
Похоже, что обычная заря
Не сможет разбудить людей парома.
Движенью равномерному покой
Равняется, и мы, забыв о цели,
Не чувствуем обиды никакой,
Хотя уже находимся не в теле.
28.05.12
Нега
Как хорошо не делать ничего,
Лежать в дому, почитывая книгу,
С улыбкой показав суетам фигу,
Пустить на волю лени естество.
Как сладко спать, забыв о всех делах,
Бесстрашно и беспечно плюнув с ложа
На то, что жизнь шагреневая кожа -
В объятьях сна да сгинет этот страх!
Еда, вода – в запасе, под рукой,
Недалеко идти с иной нуждою.
И мир с его исконною враждою,
Похоже, впал на пару дней в покой.
О, эта нега! Только духота
Порой почти доводит до досады.
Но выглянешь, понюхаешь Плеяды,
Оценишь прочность звёздного моста -
И вновь в берлогу, к книге – вот уют,
Вот от тревог укрыться способ дивный.
И греюсь я, и радуюсь наивно,
Пока часы побудку не пробьют.
08.06.12
Нетленка
Пока рука не отвалилась,
Пиши, пиши… Я и пишу.
Но обстановка накалилась.
Трава. Коси. Иду. Кошу.
Опять пишу. Но очень скоро
Вновь зов по голову мою.
Что там? Засохнут помидоры.
Иди полей. Я воду лью.
Сижу пишу. И снова громы.
Плати за дом. Бегу, плачу.
Пришёл, пишу. Зашёл знакомый.
Поел и выпил. Спать хочу.
И денег нет, и нет здоровья.
Ни женщины, ни перспектив.
Опять пишу своею кровью
Нетленку, а не детектив.
20.06.12
Запах цмина
Вам здесь покажется не очень:
И явно низок потолок,
И самый дом – не слишком прочен,
И скарб достаточно убог.
Вот стол, вот печь, а если вправо,
За печку, любопытный взор
Загнуть – там, на верёвке, травы
Найдутся, прошлогодний сбор.
Уютный вроде бы мирок, но
Пол грязноват. В углах – места
С отставшей штукатуркой. Окна
Закрыты насмерть. Духота.
Есть холодильник, старый. В чане
Вода, вот ковшик. Нехитро'.
