Пожелав гостям спокойной ночи, я возвращаюсь в свой коттедж. Я слышу шорох в траве и замираю. Возможно, это олень или енот. Я жду и даю глазам привыкнуть к темноте. В тишине я замечаю человека, прогуливающегося вокруг моего коттеджа. Он не выглядит ни маленьким, ни большим, но я отчетливо вижу бейсболку. В окне мелькает вспышка света. И я никак не могу понять, внутри это или снаружи.
– Привет, – говорю я.
Свет гаснет. Если они меня услышали, то должны быть на улице. Я набираю номер Эрика, зная, как ненадежна служба 911 в этой мертвой зоне сотовых вышек, но пока не нажимаю на зеленую кнопку вызова. Я держу большой палец наготове и наблюдаю.
– Кто там? – спрашиваю я.
То ли из-за очередной попытки привлечь внимание, то ли из-за того, что я бесстрашно иду вперед, незваные посетители уходят. Я слышу тихий шелест, словно кто-то раздвигает ветви деревьев: вероятно, они пробираются через вечнозеленые заросли на краю участка. Я слышу их быстрые шаги, но понять, направляются они к главному дому или от него, к воротам, не могу. Шустрые, кто бы они ни были. Спринтеры.
Я бегу в коттедж, собираясь проверить камеры наблюдения, но, когда оказываюсь в безопасности, ночь вступает в свои права. Остается только поразмышлять. Чужак, подошедший к воротам, наверняка заставил бы меня насторожиться, так что это кто-то из тех, кто живет в «Звездной гавани». Но зачем гостю убегать, даже если приходить в коттедж запрещено правилами? Вторжение не имеет смысла, и это меня настораживает.
Я скидываю модные туфли и сую ноги в кроссовки, намереваясь лично все выяснить, но не успеваю выйти за дверь, как телефон разражается оповещением от Си-эн-эн:
Тропический шторм «Клементина», поменяв направление, обрушится всей своей мощью на побережье Джорджии.
Все, что мне остается, – это следить за его продвижением. Но угроза-то реальна! И что теперь делать?
Перевозбужденная и встревоженная, я выключаю свет в коттедже и наблюдаю за главным домом. Мерцают и выключаются ноутбуки и телевизоры, гости переходят из комнаты в комнату, укладываются спать. Когда в доме становится совсем темно, я ложусь в свою кровать.
Все это время мне казалось, что я приняла эту группу исключительно по личным причинам, но что, если они, в свою очередь, преследуют собственные цели? Намереваются осуществить некий план, в котором задействована я, в тот день, когда, по словам экстрасенса, я должна умереть? Это вполне возможно, но мне придется выяснить почему.
Такие серьезные совпадения – не совпадения вовсе.
Я встаю рано просто по привычке. Не могу изменить свой режим, даже когда нахожусь вдали от девочек. Меня не занимает, что они едят и чистят ли зубы, но призрачный плач ребенка будит меня в пять утра. Я никогда не уезжала надолго, чтобы выяснить, отрегулируются ли мои внутренние часы и сколько дней это займет.
Я поворачиваюсь на бок, принимая позу эмбриона, и натягиваю одеяло из гусиного пуха до подбородка. Глаза постепенно привыкают к темноте, я осматриваюсь. Адам, полностью одетый, лежит рядом со мной поверх голубых простыней. Я открываю телефон и смотрю на нашу фотографию, которую опубликовала вчера. Она действительно восхитительна. Под ней уже набралось двадцать тысяч лайков.
Фарах прислала эсэмэску с приглашением выпить чашечку кофе и полюбоваться восходом. Как бы мило это ни звучало, нынче утром у меня другой настрой. Мне нужно израсходовать бурлящую во мне энергию, чтобы уверенно двигаться вперед по грядущему дню. Мне нужно побегать.
Я одеваюсь многослойно. Мой телефон сообщает, что на улице ясно и плюс шестьдесят четыре градуса[14], на чем я и сосредоточиваюсь, игнорируя предупреждение о тропическом шторме в этом районе. Выйдя на улицу, я разминаюсь, широкими шагами преодолевая усыпанную галькой подъездную дорожку. И, ожидая, когда откроются ворота, бегаю трусцой на месте, чтобы хорошенько разогреться. Ничего не происходит. Я подпрыгиваю, но створки не шевелятся.
– Черт бы все побрал!
Я решаю перелезть через забор, а не возвращаться в дом за пультом. И вот я уже приземляюсь на другой стороне, готовая рвануть вперед, но внезапно замираю. В тишине я слышу плеск воды где-то позади и птичьи трели, зазвеневшие с первыми лучами солнца. Небо темно-фиолетовое, как бывает на рассвете. Пожалуй, оно чувствует себя таким же разбитым, как и я. На сеансе я не особо откровенничала, потому что все еще не доверяю Рини, но воспоминания десятилетней давности преследовали меня всю ночь напролет.
