– Да, среди четырёх сестёр одна тоже хотела бороться. Призывала к мести и расплате. Простить – значит забыть, помнить – значит действовать, настаивала она. Но три другие понимали, что этого врага не победить. Как побороть страх? Ненависть – это источник, питающий возмездие и войну. – Взгляд её вернулся на кухню, и она посмотрела на Ариана. – А магия в те времена ещё не проснулась. Способности сестёр заключались главным образом в знании целебных трав и сил природы. Им понадобился год, чтобы соткать завесу, которую в наши дни в состоянии поддерживать и одна. Борьба в открытую означала бы для них смерть и ещё больше костров для ведьм.
Наступила тишина. Её последние слова гнетуще повисли в воздухе.
Магестра протянула руку к книге и трепещущими, словно движимыми невидимыми нитями, пальцами с усилием закрыла её. Ариан, увидев искорки в её глазах, подавил в себе желание ей помочь. Книгу, которая внезапно стала казаться тяжёлой, как могильный камень, она притянула к себе.
– С тех пор знания и дар переходят от матери к дочери. С самого основания Аркена одна из сестёр всегда остаётся здесь, чтобы защищать город и его жителей. До нынешнего дня.
Магестра взглянула на Джес. Глаза у той влажно блестели, лоб прорезали тревожные морщинки. Ариан не сразу понял, почему Джес здесь. У его двоюродной бабушки детей нет, а Джес ведьма, которой однажды придётся защищать Аркен.
Ариан собирался что-нибудь сказать, но магестру охватила сильная дрожь, и лишь благодаря Джес не случилось ничего более серьёзного. Вскочив, она взяла у магестры из рук хроники и вновь бережно завернула их в отрез кожи.
– Тётя Лия, может, врача позвать? – спросил Ариан. – Как ты себя чувствуешь?
Но та лишь махнула дрожащей рукой:
– Ерунда. Ничего такого, что не вылечил бы здоровый сон.
Ариан заметил, что Джес покачала головой, да он и сам не верил этим словам.
Джес помогла тёте Лии встать и, бережно поддерживая раньше времени постаревшую магестру, повела её из кухни в гостиную. Хроники Джес зажала под мышкой другой руки, лишив Ариана возможности ещё раз заглянуть в них. Перед тем как переступить порог, она оглянулась и одними губами произнесла: «Нам надо поговорить». Ариан догадывался, что это не сулит ничего хорошего.
Когда вечером в дверь мансарды постучали, Ариан не удивился, разглядев при скудном свете настольной лампы тёмные кудри Джес, и молча впустил её. Шагнув в комнатку, она огляделась. Стол завален тетрадями и всякими бумагами. На тумбочке у кровати – грозящая рухнуть гора книг. В углу – куча мятой одежды. Сквозь маленькое окно в крыше светят звёзды. На стене наклеено несколько фотографий, слишком нечётких, чтобы что-то на них различить. Вообще-то Джес частенько заглядывала к Ариану и хорошо знала его комнату, и то, что теперь она так тут осматривается, он расценил как явную попытку потянуть время. Он не возражал. Всё, что оттягивало разговор, было на руку и ему.
– Это Юри в «Морском тролле»? – показала она на одну из фотографий.
– Э-э-э… да, – кивнул Ариан, сгребая в сторону несколько футболок в тщетной попытке навести порядок. В конце концов он сдался. – На прошлой неделе я зашёл к нему в лавку комиксов и сделал эти снимки полароидом.
– Тебе, похоже, не верилось, что магов не сфотографировать?
Ариан плюхнулся на ковёр:
– Я хотел хотя бы попробовать. Юри тоже повеселился. Понадобилось несколько попыток, и эта фотография лучшая.
Джес улыбнулась. Фотография напоминала размытые изображения обнаруженных йети в «Аркенском фонаре». Она села рядом с Арианом, прислонясь спиной к кровати:
– Классные эти чердачные каморки, да?
Комната Джес такой же планировки располагалась напротив.
Потянувшись, Ариан подавил зевоту:
– Моя прежняя была больше, но отсюда лучше вид. И… – Взглянув на потолочные балки, он помедлил, а затем, очевидно, преодолел себя. – Мне здесь нравится. Тут я впервые чувствую себя как дома.
Уголки губ Джес слегка дрогнули. Секунду она задумчиво смотрела на Ариана.
– Второго такого места, как Аркен, на свете нет. Здесь дом для многих, у кого нет другой родины. Могу понять, почему твоя тётя хочет всё это защитить.
Ариан кивнул. Может, теперь Джес заговорит о том, ради чего пришла?
– Твоя тётя не уезжала из Аркена тринадцать лет.
Ариан знал, что тётя Лия не может покинуть Аркен, не подвергнув всех опасности, но никогда по-настоящему не задумывался о том, что это значит для неё самой. Тринадцать лет! Это почти вся его жизнь – и всё это время провести в одном месте!
– Во всяком случае до похищения, – добавила Джес. – Она посвятила Аркену жизнь. Принесла эту жертву всем жителям города. И теперь, защищая их, состарилась на десятки лет.
Ариан вновь кивнул. На этот раз медленнее. Обо всём этом он знал. И всё-таки совсем другое дело, когда тебе об этом рассказывают.
– Но сейчас она уже не в силах это делать.
Опасаясь, что Джес хочет говорить именно об этом, он напрягся.
