Ему это было приятно, что тут отрицать. Может, в самом деле новое начало, кто знает? Он положил мобильник на сиденье и заметил впереди, в сотне метров, хрупкую фигурку.
Узнал ее по школьному рюкзаку, слишком громоздкому для девочки-былинки.
– Тебя подвезти? – спросил Джербер, улыбаясь ей из открытого окошка, и подъехал к тротуару. – Угощаю горячим шоколадом в кафе «Ривуар».
Никто из его пациентов не мог устоять перед приглашением в историческое заведение на площади Синьории, где делали горячий шоколад на пару.
– Что скажешь? Могу добавить взбитые сливки и пирожные с кокосовой стружкой.
Лавиния, обиженная, продолжала идти, не оборачиваясь.
– Вы отменили сегодняшний сеанс.
– Мне пришлось, – попытался он извиниться. – Прости меня.
Некоторых пациентов даже мельчайшее нарушение рутины могло вывести из равновесия.
Девочка не остановилась.
– Почему мама посылает меня к вам, доктор Джербер?
– Потому что ты ешь мало шоколада, – пошутил тот.
Отчасти так оно и было, но анорексия Лавинии – лишь следствие. Причина заключалась в другом.
– Ведь не только из-за еды, правда? – тут же вывела она психолога на чистую воду.
Джербер не знал, что ответить.
– Садись в машину, и поговорим, – предложил он.
– Нет, – упрямилась девочка. – Скажите сейчас.
– Ты помнишь уговор… – напомнил Джербер.
– Начать все сначала, – послушно повторила девочка.
– Стало быть, если хочешь знать, почему мама посылает тебя ко мне, ты должна сама это выяснить.
Лавиния наконец остановилась и повернулась лицом к нему.
– За той дверью что-то такое, что меня напугает, да, доктор Джербер? – робко осведомилась она.
Гипнотизер сочувствовал этой беззащитной девочке: так и есть, чтобы исцелиться, ей предстоит столкнуться с чем-то ужасным.
– Что бы там ни было, я всегда останусь с тобой, – пообещал он.
Лавиния на минуту задумалась, потом кивнула.
– Ладно, – сказала она, набравшись отваги. – Тогда покажите мне, что там…
Последняя запись в блокноте Николина касалась таинственной рыжей женщины с фотографии на поляроид. Собираясь заняться Лавинией, Джербер закрыл его и отложил в сторону.
Привел в действие электронный метроном, стоявший на столике возле кресла, и тотчас же гулкий, металлический стук распространился по комнате. Девочка уже раскачивалась в кресле, где несколько часов назад сидел Нико. В отличие от албанского мальчика, глаза ее были закрыты.
Джербер стал дожидаться, когда мускулы Лавинии расслабятся, а тем временем открыл черный блокнот, посвященный ей, чтобы записывать все, что вскорости будет происходить. Случай сказочника в этот день он совершенно забросил, нарушив соглашение с ним. Неизвестно еще, во что выльется такая потеря интереса, но в данный момент Лавинии следовало отдать предпочтение. Удостоверившись, что девочка совершенно погрузилась в состояние покоя, гипнотизер вышел с ней на связь.
– Где мы сейчас? – спросил он.
– На бабушкиной вилле в Форте, – проговорила Лавиния.
Она вернулась туда самостоятельно. Отличное начало.
– Тебе там нравится?
– Да, – прозвучал ответ. – День солнечный, очень жарко, но мне хорошо… Я бы искупалась.
– Чуть позже, – пообещал психолог. – Еще рано, ты должна показать мне весь дом, помнишь?
– Эту комнату занимала мама, когда ей было столько лет, сколько мне, – вспоминала она сказанное в прошлый раз. – А теперь она моя, – снова уточнила девочка. – С той стороны – комната бабушки.
– А дальше – запертая, – напомнил ей Джербер. Но заметил, что Лавиния еще не готова: она волновалась, делала резкие движения. Психолог попробовал другой подход: – Расскажи мне что-нибудь об этом доме, ладно?
– Значит, так… Когда папа с мамой еще жили вместе, мы приезжали сюда на выходные, а потом на все лето… По правде говоря, летом здесь жили я, мама и бабушка: папа приезжал в пятницу и уезжал к вечеру в воскресенье, чтобы вовремя вернуться во Флоренцию, на работу… Мой папа адвокат, он важный человек, знаете? – с гордостью сообщила она.
– Да, знаю. – (Отец Лавинии занимался гражданскими исками и был известен в городе.) – А больше с вами никого не было? – сделал Джербер попытку.
Лавиния промолчала.
– В самом деле, очень жарко, я бы съела мороженое, можно? – Девочка старалась его отвлечь.
Джербер ей подыграл:
– Конечно, тебе какое?
– Один шарик ванильного и один шоколадного.
– Вот, пожалуйста: ванильное и шоколадное, – проговорил гипнотизер и увидел, как девочка поднимает руку, подносит к губам невидимый рожок с мороженым и с наслаждением начинает его облизывать. – Вкусно?
– Очень вкусно, спасибо, – подтвердила Лавиния, совершенно довольная.
– На чем мы остановились?
– Я говорила, что папа приезжал к нам на выходные. По субботам мы пили аперитив в баре «Альмароза», а по воскресеньям ели рыбу в ресторане. Потом еще раз купались в море, а около четырех папа садился в машину и уезжал.
– Ты скучаешь по тому времени?
Лавиния немного подумала.
– Кажется, да.
– Но ты не уверена?
– Столько всего изменилось…
Джербер снова сделал попытку:
– Почему твои родители расстались, они когда-нибудь объясняли тебе, в чем дело?
– Нет, но… думаю, вина отчасти моя.
