Но Катя его не слушала. Она быстро нажала на маленьком серебристом аппарате несколько кнопок, и через полминуты все услышали голос Тины, звучащий чуть приглушенно, но весело и даже слегка игриво:
– Стас, это я! Стас, возьми трубку!
Алексей ахнул, Марьяна вскрикнула и подняла руку, будто хотела перекреститься. Даже Витек вздрогнул, а Стас побелел как полотно, схватившись за карман пиджака. Одна только Катя оставалась спокойной.
– Пап, это я тебе звоню! С этого телефона! Я же помню, что Тина записала тебе на сотовый свой голос!
– Тьфу ты черт! - облегченно вздохнул Алексей.
Стас вынул из кармана мобильник, действительно повторявший эти фразы.
Катя нажала кнопку отключения.
– Откуда у вас ее телефон? - глухо спросил Стас.
– Это долгий разговор, - отвечал Алексей.
– Ладно, черт с вами! - Стас выглянул в коридор. - Марина Андреевна, позвоните госпоже Тетеркиной, скажите, что я задерживаюсь! Ну давайте колитесь! Где вы его взяли?
Все переглянулись. Самой смелой оказалась Катя:
– Папа, телефон нашли в комнате Виолетты. И не только телефон. Там были и ключи от Тининой машины. Ведь ты помнишь, что среди вещей, которые предъявляли для опознания, ключей от машины не было? Это потому, что они лежали в кармане у Виолетты.
– Что за чушь! - Стас поднялся и нервно заходил по кабинету. - Что ты городишь? Откуда это все может быть у нее?
– Папа, - тихо и очень убедительно отвечала Катя. - Тина не попадала в автокатастрофу. Никакой аварии вообще не было. Это все подстроила Виолетта, чтобы завладеть нашим домом, твоими деньгами… и тобой.
– Замолчи! - вскрикнул Стас. - Не смей плохо говорить о Виолетте, понятно?! Она чудесная женщина, мать Анны, я прекрасно к ней отношусь и не хочу слышать ни одного дурного слова о ней!
– А я кто, папа? - чуть не плача спросила Катя. - Она чудесная женщина и твой друг. А я кто? Я что, тебе больше не дочь?
Стас, снова метнувшийся к двери, замер на пороге. Пожал плечами, но опять вернулся, подошел к девочке:
– Ну ладно тебе, Кать! Ты же знаешь, что я тебя очень люблю.
Катя подняла на него глаза, полные слез:
– Если любишь, выполни мою просьбу!
– Говори, что ты хочешь?
– Удели нам, пожалуйста, десять минут. Сядь и выслушай Витю. А потом решишь, кому верить - всем нам или Виолетте.
– Ладно, я готов. - Стас нехотя опустился на стул.
Виктор торопливо вынул папку с документами. Он говорил четко, без излишних подробностей, но на сухой отчет и демонстрацию всевозможных фотографий, бумаг и заключений ушло не менее четверти часа. Сначала Стас слушал молча, недоверчиво, потом стал задавать вопросы. К концу рассказа он вновь замолчал, сник, плечи его безвольно опустились.
Виктор закончил. Собравшиеся с тревогой смотрели на Стаса. Он вздохнул, закрыл лицо ладонями.
– Черт знает что! - пробормотал он. - Такое чувство, что я был под гипнозом или под наркотиком… Как я мог не понять, не заметить…
Катька! - Он подошел к дочери, опустился на колени и зарылся лицом в ее косуху. - Прости меня, малыш. Я вел себя как свинья.
– Да ладно, пап, проехали! - Катя легко взъерошила его волосы.
– И ты, Виктор, - подошел он к бывшему охраннику. - Прости меня, пожалуйста.
– Да ладно, чего уж там! Мир! - Охранник протянул руку, Стас пожал ее, привлек парня к себе, они обнялись.
– Я только одного не понял. - Стас обвел глазами друзей. - А Тина, с Тиной-то что?
– А этого, папа, никто не сможет сказать, кроме Виолетты, - ответила за всех Катя.
Стас тотчас сорвался с места:
– Ну так поехали, чего ж мы сидим?
– Куда? - не поняла Марьяна.
– Как это куда? Домой, к ним! Уж я с ней поговорю! Уж она мне все расскажет как миленькая! Какая же все-таки она тварь!
Дорога из центра на Рублевку через московские пробки была неблизкой.
Стас успел расспросить дочь о ее житье-бытье в Англии, хватался за голову, сокрушался, каялся:
– Господи, Катька, я так виноват перед тобой, мне нет прощения! Скажи, что я могу для тебя сделать? Проси, что хочешь!
Катя невесело засмеялась:
– Знаешь, пап, я так давно мечтала услышать от тебя эти слова! - призналась девочка. - Лет, наверное, с восьми.
– И о чем же ты хотела попросить меня все эти годы? - Он обнял дочь, она прильнула к нему.
– Раньше я сказала бы тебе - женись на Марьяне, пусть она будет моей мамой!
– Вот оно что! - присвистнул Стас.
– Но теперь уже так не скажу! - успокоила его Катя.
– Вот как? Чего сейчас хочешь?
Катя взглянула на него, и Стас изумился тому, как изменилась дочь за какой-то месяц. Выражение лица у нее было совсем взрослым.
– Я хочу, чтобы мы нашли Тину! - тихо проговорила она.
В приоткрытое окно влетел красный кленовый лист и тихо спланировал на пол к ногам Старухи.
– Люблю осень! - сказала она, наклонилась и подняла листок.
Но Виолетта, причесывавшаяся перед зеркалом, только помотала головой:
– Дура ты! Ничего не понимаешь! Это не осень, это лето. Мое бабье лето. Вот оно наконец и пришло.
– Ты так думаешь? - Старуха распахнула окно во всю ширь и выглянула в золотой сад. - Эх, красота-то какая!
