Спустя час мы вышли из дома, и я попросил Фуллера подбросить Андреа домой. Он не возражал – наоборот, явно обрадовался возможности как-то разнообразить отупляющую работу по наблюдению за моим домом; потребовал только, чтобы я поехал с ними. «Босс мне яйца оторвет, если тебя одного оставлю» – вот его точные слова.
Мы с Андреа сели на заднее сиденье патрульной машины, словно арестованные преступники.
– Ты утром обещал, что после школы продолжишь нашу игру. Ну и где же Энтони? – горячо зашептала она прямо мне в ухо.
– Ага. – У меня по спине пробежали мурашки. Лучше бы сама продолжила.
– И не сдержал обещание.
– Ах да. Извини.
– Тогда поторопись, пока мы не приехали.
– Может, давай ты по второму разу? У тебя лучше получается.
Андреа ущипнула меня за руку, причем довольно ощутимо.
– Игра – твоя идея, не забыл? Удиви меня.
– Ладно. Где Энтони? Где же он, где же он, где же он… – Я порылся в голове, надеясь выдать нечто такое, что хоть чуть-чуть могло бы соперничать с мрачной и извращенной версией моей подруги. – По-моему, тут замешан клоун.
– О, клоун! Неплохое начало.
Я театрально набрал в грудь воздуха.
– Итак, пару недель назад Энтони поступил в Университет клоунады, и до сих пор учеба продвигалась хорошо.
– Постой, а такой университет и правда есть?
– Ну! – Взялся врать, так иди до конца. – Он находится… э-э… в Канзасе. Кажется, в Канзас-Сити.
– Канзас-Сити – это в Миссури, профессор.
– Конечно. В общем, Энтони в Канзас-Сити. И он только что сразил всех наповал, на занятиях для начинающих… Типа, основы жонглирования. Как разрисовать лицо. Как пошить клоунский костюм. Э-э… как сделать свои ноги неестественно большими. И тому подобное.
Андреа тихонько рассмеялась, и этого мне было достаточно, чтобы продолжить.
– Дела идут – просто супер. Но вдруг однажды утром профессор по… ну, тот, который учит клоунов паковаться в маленькие машинки… Его зовут доктор Шпиц.
– Погоди. Тот самый доктор Шпиц, из твоей прошлой истории?
– Тот самый.
– А велика ли вероятность, что проктолог имеет ученую степень по упаковке клоунов в машину?
– Невелика.
– И что дальше?
Я перехватил взгляд Фуллера в зеркале заднего вида. Коп ухмылялся. Неужели он нас слышит?
– И этот доктор Шпиц просит Энтони зайти к нему в кабинет, чтобы разобраться с одной проблемой. И у Энтони нет выхода, хотя от клоуна-доктора исходят нехорошие флюиды. Флюиды, вызывающие страх.
Андреа кивнула, демонстрируя самый искренний интерес, какой только можно испытывать к глупой игре. Я напомнил себе, что, как бы ни были забавны наши истории, Энтони для нее слишком реален, и мой энтузиазм поутих. Последнее, чего я хотел, так это причинить ей боль. Внезапно сюжет застопорился; я не знал, что еще сочинить.
– Жуткие флюиды. И он должен зайти к доктору в кабинет. И? Что дальше?
– Сейчас. – Я с усилием старался довести историю до конца, больше не наслаждаясь процессом. – Дальше совсем плохо.
– Отлично. Мне нравится, когда ему плохо.
Может, это ей помогает? Реально помогает? Значит, нужно продолжать в том же духе.
– Доктор Шпиц говорит Энтони, что он плохой студент и не сможет стать настоящим, страшным клоуном. Потому что клоуны не должны быть забавными. Их истинное предназначение – пугать маленьких детей. Энтони говорит, что доктор ошибается, что у него есть способности. А доктор Шпиц ему: нет, ты врешь. А Энтони опять: есть. И так они некоторое время спорят.
– Говорят друг другу «да» и «нет»? – переспросила Андреа. – Неужели?
– Только другими словами.
Она кивнула, словно это все объясняло. И тут мой мозг настроился на нужную волну, и я уже знал, куда повернет нелепый сюжет.
– В конце концов профессор сдается и говорит, что Энтони может остаться в колледже, если докажет свою профпригодность, выполнив один трюк с маленькой клоунской машиной. Энтони обещает постараться. Доктор Шпиц говорит – ты должен пойти на кладбище и откопать двадцать свежих трупов. А потом запихнуть их в маленькую машину из клоунского гаража. Энтони думает: идея стоящая. И делает все что надо. Подробности я опущу. Итак, спустя двадцать четыре часа маленькая машинка в клоунском гараже заполнена двадцатью трупами, большинство из которых разлагались в течение нескольких недель. Запах стоит… В общем,
– Еще бы!
– Энтони довольно потирает руки. Его комбинезон весь в кишках и мозгах.
– Он носит комбинезон?
– Ну да. Почему бы и нет?
– Принято.
Машина остановилась, и я понял, что мы уже у дома Андреа. Фуллер обернулся к нам и по локоть просунул руку в окошко по центру стеклянной перегородки.
– Продолжай, я хочу знать, чем закончится. – Он улыбнулся, словно хотел сказать «ну и дети пошли». И я не мог винить его.
– Ага, – встряла Андреа. – Похоже, Энтони нравится возиться с трупами. Могу поспорить, он упивался собой.
Я тряхнул головой и потрепал ее по волосам, словно несмышленыша.
