Я собрался обреченно зажмурить глаза, однако первобытное извращенное любопытство взяло верх. Коротышка опять исчез; вместо него в дыре возник какой-то жуткий кровавый предмет. Я ахнул, сразу угадав, что это. Голова полицейского – нос расплющен, рот приоткрыт в немом крике, лицо в алых брызгах.
Убийца отложил голову копа в сторону и опять предъявил свою – я различал черты лица за тонким слоем смятого пластика. Наконец я закрыл глаза – пусть он исчезнет, как кошмарный сон! И все равно расслышал его слова.
– С тобой, пацан, я собираюсь сделать кое-что похуже.
Уснув на диване в окружении семьи, за несколько часов до запланированного путешествия в Атланту я увидел во сне ночь почти тридцатилетней давности. Большую часть воспоминаний мой мозг заблокировал, однако во сне они были представлены во всех подробностях. Хотя, дистанцировавшись от себя юного, я понимал, что это лишь сон, и чувствовал себя сторонним наблюдателем, а не участником событий, однако все равно ощущал ужас, охвативший того несчастного мальчишку. У меня душа болела, словно он был кем-то другим, а не мной.
А потом я проснулся.
Единственный звук в комнате – гудение двух вентиляторов.
Кто-то стоял рядом и разглядывал меня.
Темно – хоть глаз выколи; виден только силуэт склонившегося надо мной человека: безликое пятно, повисшее в паре футов от лица. Я вздрогнул и попытался вскочить, чтобы отогнать его, готовый отбиваться зубами и ногтями.
Затем послышался папин голос:
– Все в порядке, сынок. Это я.
Чертыхнувшись, я опустил руку и пошарил по полу, пока не нащупал телефон, который уронил перед тем, как заснуть. Подобрал его и включил фонарик, не желая оставаться в темноте ни секунды. Посмотрел на часы – время едва перевалило за полночь.
– Что случилось? – спросил я и направил экран телефона на отца, стараясь не ослепить его.
Папа, одетый в старую пижаму, стоял настороженно и как-то странно держал руку за спиной, словно принес мне сюрприз. Я перенаправил фонарик и вытянул шею, чтобы разглядеть, что он прячет, однако отец сделал пару шагов назад.
– Папа?
Он не ответил и лишь продолжал пялиться на меня, со странным и каким-то пустым выражением лица. Он лунатик? Я скинул ноги на пол, затем оттолкнулся ладонями от дивана и встал. Отец попятился и снова развернулся, стараясь оставаться ко мне лицом. Его рука по-прежнему была неестественно и почти комично заложена за спину.
– Папа, что случилось? Ты себя хорошо чувствуешь? Что ты от меня прячешь?
– Все скоро закончится, – пробормотал он, еле слышимый за гулом вентиляторов. Мне пришлось читать по губам. – Больше никаких ритуалов. Никаких пактов. Никаких убийств. Клянусь жизнью, я положу этому конец. Раз и навсегда. – Отец дрожал, его глаза по-прежнему были пусты. Неужели он в трансе?
– Папа, ты меня пугаешь. Что, черт возьми, происходит?
Вместо ответа он стрелой метнулся в коридор, ведущий на кухню и в родительскую спальню. Я инстинктивно хотел удержать его, однако не успел. Он ускользнул от меня, по пути перепрыгнув через спящего Мейсона, и при этом забыл убрать руку из-за спины. Я направил свет прямо туда и рассмотрел предмет, который он сжимал в кулаке.
Шприц.
Шприц с блестящей в свете фонарика серебристой иглой.
Я поспешно обшарил комнату лучом фонарика и убедился, что все дети живы-здоровы. Старший сын в кресле; Хейзел, Мейсон и Логан спят на полу, забившись под одеяла. Нужно догнать отца.
Свет случайно опять попал на лицо Уэсли, и я заметил, что его глаза открыты. Поймав мой взгляд, он вновь зажмурился, пытаясь притвориться спящим.
Я подошел к нему, наклонился и прошептал:
– Сынок, ты в порядке? Похоже, дедушка ходит во сне.
Уэсли что-то пробормотал и отвернулся к стенке.
Я выпрямился и на секунду задержал взгляд на сыне. Что-то здесь не так. Что-то нечисто. Воздух в помещении сгустился, несмотря на два включенных на полную мощность вентилятора.
А папа… Папа явно слетел с катушек.
Надеясь, что дети не проснутся, я перегнулся через Уэсли и включил лампу на столике. Сын поморщился, но в целом даже не пошевелился. Я не мог больше оставаться в темноте, и потому пришлось зажечь свет. Быстро оглядел помещение – вроде все нормально, дети крепко спят. Я направился в кухню поискать отца, по пути щелкая выключателями. Дом вернулся к жизни и засиял всеми красками. Мне стало намного легче.
На кухне отца не обнаружилось.
Я прошагал к спальне родителей и осторожно приоткрыл дверь. Фонарик в телефоне я не выключал, так что посветил внутрь. Мама мирно спала на своей стороне постели. Никаких следов присутствия отца. Разве что в шкафу спрятался?
