– Нет! – качает головой Ифе. – Лоркан не согласится.
– Может, он навестит Эпонину? – Джиана, должно быть, закусила щеку, поскольку на ней образуется ямочка. – Сэкономил бы нам кучу времени и сил.
А это мысль.
Взгляд моего бдительного стража стремительно облетает полукруглую комнату, словно выискивая в каждом отполированном закоулке и позолоченной щели подслушивающего спрайта.
– Вдруг обман?
– Будто она знает о местонахождении Мериам? – Сиб поднимает взгляд на Ифе, которая ни разу не присела, как бы я ни уговаривала ее.
Прибыв сегодня, чтобы заменить сестру, она выглядела крайне дерганой. Когда я спросила, не стряслось ли чего, Ифе покачала головой и попыталась успокоить меня улыбкой. Однако это никак не помогло унять мое беспокойство.
– Приглашение. Может, она надеяться устроить засада на Лор и Фэллон. – Паранойя Ифе подгоняет мой пульс.
– Она явно ненавидит своего отца, Ифе. – Сиб продолжает бить по клавишам струями воздуха, наполняя дом Энтони пронзительной какофонией, маскирующей наш разговор.
– И что с того? Она может ненавидеть отца, а также воронов и шаббинов. – От замечания Джианы Сиб сжимает челюсти.
– Она бы не предлагала выдать Мериам, если бы ненавидела шаббинов.
– Выдать? – Джиа фыркает. – Она
– Почему ты вечно такая пессимистка?
– Реалистка, а не пессимистка. Кроме того, если Эпонина так любит воронов и шаббинов, почему не пошла прямиком к Лоркану со своей информацией? Почему обратилась к тебе?
– Потому что Лоркан страшный до чертиков, сестренка. – Сиб чуть ли не выдергивает прядь волос, которую нервно накручивает на палец.
– Не принимай никаких решений и никаких приглашений, пока не проинформируют Лоркана, хорошо?
Сиб закатывает глаза.
– Я и не собиралась сегодня же плыть в Изолакуори.
– Он заглянет к нам вечером, Фэллон? – От вопроса Джианы у меня напрягается шея.
– Откуда мне знать о его планах?
Джиана смотрит на пальцы, которыми я барабаню по подлокотнику.
– Ифе, можешь обернуться и спросить его через мысленную связь?
Ифе кивает и превращается в ворона. Затем ее черные глаза стекленеют и становятся похожими на два бильярдных шара. Целых две минуты спустя она трансформируется обратно в человека.
– Он не отвечать. Фэллон?
– Да?
Ифе понижает голос.
– Можешь попробовать?
Я перестаю постукивать по подлокотнику.
– Я не могу, забыла?
– Нет, через связь пар. – Она касается пальцем виска. – Имми говорит, ты…
Звон фарфоровой чашки, которую Катриона резко опустила на блюдце, заставляет Ифе замолчать.
– Ты вышла замуж за короля воронов? – спрашивает куртизанка.
– Чего?! – Мои щеки горят. – Естественно, нет! С чего ты вдруг пришла к такому нелепому выводу?
Она заправляет светлую прядь за ухо.
– Разве не это означает «пара» для воронов?
– Не обязательно состоять в законном браке, чтобы быть парой. Но это к делу не относится, поскольку я не пара Лоркана Рибио. Я ничья пара. – Я неистово качаю головой. – Будь я его парой, он бы не женился на другой, как считаете? Вороны очень преданны своим парам, поскольку она у них только одна.
Сиб перестает колотить по пианино воздушной магией, к моему глубокому сожалению: оно заглушило бы бешеные удары моего сердца.
Ифе долго разглядывает меня из-под опущенных ресниц.
– Фэллон говорить правда. Ни один ворон с парой не жениться на другая.
– А если ворон найдет пару после того, как женится или выйдет замуж? – Хотя я сомневаюсь, что Сиб задала вопрос в попытке отвести внимание от меня, я ей благодарна.
Ифе криво улыбается.
– Они всегда выбирать пара.
Сиб открывает рот, округялет глаза.
– То есть они бросят своих супругов?
– Да. Печально, но пары не могут жить порознь. – Темный пристальный взгляд Ифе возвращается ко мне, и я замечаю в нем недоумение. Он как бы говорит: «Ты меня не убедила, но пока я подыграю». А может вовсе не это говорят ее глаза, просто я становлюсь параноиком?
Желая навсегда увести разговор от темы пар, спрашиваю:
– Что ты думаешь о празднике золочения, Катриона?
– Он может быть нудным, но подарки гостям, несомненно, будут стоить потраченного времени.
Глаза Сиб блестят, словно она уже разворачивает оберточную бумагу на некой драгоценной безделушке. Джиана встает.
– По-моему, глупо рисковать жизнью ради пирушки или подарка.
– Опять ты мне всю малину портишь, – бурчит Сиб.
– Вместо того чтобы называть сестру и Фэллон глупыми, лучше им похлопай: нужно много смелости, чтобы присоединиться к битве, – говорит Катриона достаточно спокойно, но в ее голосе чувствуются нотки раздражения. Он куртизанки исходит легкий аромат розового масла.
– И тебя к нашему порогу привела смелость? – Джиа поворачивается к ней.
Катриона опускает взгляд на свои руки, которые сжимает на коленях.
– Нет. – Ее блестящие губы поджимаются на миг. – Меня привела трусость.
Женщина, которая всегда наполняла «Дно кувшина» своей жизнерадостностью и красотой, внезапно кажется такой маленькой, будто ее поглощает парчовый диван, на котором она сидит, по килограмму плоти и атласа за раз.
